Ночи Калигулы. Падение в бездну

Размер шрифта: - +

Глава XXVIII

  Женщина, прикрывшая лицо темным покрывалом, неподвижно стояла в бушующей толпе. Ее толкали, но она не замечала толчков, не слышала криков, не видела ничего. Только императора в носилках, установленных на спине слона. Императора, прилюдно целующего Лоллию Павлину!

  - Домина Друзилла, уйдем отсюда, – осторожно шепнула ей на ухо любимая рабыня.

  Друзилла вздрогнула, словно уколовшись о веретено. Не отвечая, она быстро отошла в сторону. Гета поспешила за ней. Друзилла оглянулась. Слон, помахивая размалеванным хвостом, удалялся в сторону Ватиканского холма. Звуки тамбурина стали глуше. Плебеи, наталкиваясь на Друзиллу, бежали за императором. Прикрыв лицо, она брела против течения. Одна против всех. В ненакрашенных глазах затаилась боль. Ей мерещился поцелуй, которым обменялись Калигула и Лоллия. И худая жилистая рука брата на животе соперницы, обтянутом голубым шелком.

  Друзилла свернула в узкий переулок. Шум Форума остался позади. Разорвался ремешок на сандалии, заставляя девушку прихрамывать как дядя Клавдий. Дойдя до ближайшей инсулы, она устало присела у колонны, к которой обычно привязывали ослов.

  - Домина Друзилла, я отведу тебя домой, – Гета, снимая с ноги госпожи испорченную сандалию, преданно заглянула ей в глаза.  

  - Нет, – качнула головой Юлия Друзилла. – Я пойду в храм Юноны Люцины.

  Рабыня промолчала. В храм Люцины ходят беременные, вымаливая благополучные роды. Или бесплодные, желающие зачать младенца. Она надела на ногу Друзилле сандалию, снятую с собственной ноги и протянула ей руку. Оперевшись на верную Гету, Друзилла медленно двинулась к Эсквилину.

  В храме Люцины было прохладно и тихо. Пахло благовониями, горящими перед мраморной статуей Юноны. Друзилла прислонилась к широкой дорийской колоне и бессильно заплакала:

  - Зачем я пила горчичный настой? Зачем отказывалась родить ребенка Гаю? Он не брат мне, а муж, данный богами. Не будь я так глупа – он меня, а не Павлину целовал бы сейчас. Помоги мне, могущественная богиня, и я пожертвую тебе сто быков! – девушка жалобно смотрела на мраморную Юнону Люцину, вышедшую замуж за родного брата, Юпитера. Эта богиня непременно поймет Друзиллу!

  - Благородная Друзилла, – неизвестная женщина в синей стóле коснулась ее плеча.

  Друзилла испуганно задрожала. Подслушана самая сокровенная, самая искренняя ее молитва. Незнакомка смотрела на Друзиллу с ласковым сочувствием.

  - Мне понятна твоя боль. Позволь мне облегчить ее, – женщина склонилась над рукой императорской сестры и поцеловала ее с преувеличенной преданностью.

  - Кто ты? – Друзилла высвободила руку из чужих ладоней.

  - Цезония, – улыбнулась незнакомка. – Ты не помнишь меня, благородная Друзилла? Я часто бывала во дворце, на празднествах твоего брата, императора.

  Друзилла равнодушно прикрыла глаза. Цезония... Не удивительно, что Друзилла не узнала ее. Невыразительное, незаметное лицо Цезонии казалось узким и длинным, словно клинок меча. И таким же острым. Серые глаза чуть-чуть навыкате, темно-русые волосы без блеска и пышности. Таких, как она, много на римских улицах. Мужчины не заглядываются на них. Но и не кривятся, случайно обратив внимание. Друзилла припомнила сплетни, ходящие о Цезонии: муж бросил ее, застав с любовником. А отец, Тит Цезоний, поставлял спинтриев Тиберию.    

  - Что ты здесь делаешь? – высокомерно обратилась к ней Друзилла. - Насколько я знаю, у тебя есть дети.

  - Молю мать Юнону о благополучии моих дочерей, – удрученно вздохнула Цезония. – Бывший супруг не позволяет девочкам видеться со мной.

  Цезония солгала. Она узнала Друзиллу на улице, когда та, проходя мимо, случайно приоткрыла лицо. И пошла за ней, выискивая предлог подойти к императорской сестре и заговорить.

  Друзилла внимательно всмотрелась в серые безмятежные глаза Цезонии. Доброта и преданность молодой матроны выглядели искренними. А Друзилла так нуждалась в материнской заботе! Женщина, просящая Юнону о дочерях, вызывала доверие. Друзилла вдруг потянулась к ней, как к детстве – к матери, Агриппине Старшей.

  Цезония поспешно присела рядом с императорской сестрой. Обняла ее за плечи, прижала к груди рыжую растрепанную голову. Друзилла тихо всхлипывала. Пусть Цезония молода, ей всего лишь двадцать восемь. Но от ее груди веет надежным уютным теплом. Как от матери, погибшей от голода, когда Друзилла была подростком.

  - Не плачь, Друзилла, – успокаивающе шептала Цезония, пропуская сквозь пальцы блестящие рыжеватые кудри. – Хочешь, я отведу тебя в другой храм. Там боги – могущественны, и творят чудеса тем, кто преданно им поклоняется.

  - Какой храм? – Друзилла заинтересованно приподняла голову и отерла лицо от слез.

  - Изиды и Сераписа, – ответила Цезония, улыбаясь в пространство поверх плеча Друзиллы.

  - Покойный император Тиберий запретил поклоняться им, – в голосе Друзиллы прозвучал страх, смешанный с осуждением.

  Цезония крепче прижала к себе девушку.



Ірина Звонок

Отредактировано: 01.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться