Ночи Калигулы. Падение в бездну

Размер шрифта: - +

Глава XXXVII

  Макрон почти бежал по темным, плохо освещенным улицам. Ноги путались в складках  широкой праздничной тоги. Он едва не упал, поскользнувшись в темноте на листьях гнилой капусты.

  Вполголоса выругавшись, он посулил сотню бед на голову того, кто отвечает за чистоту римских улиц. И засмеялся, вспомнив, что это – ответственность префекта претория. Самого Макрона! Но с сегодняшнего вечера он уже не префект. Ему наплевать на Рим! Пусть задохнется в кучах мусора проклятый город! В мечтах Макрон уже находился в Египте. 

  Подбежав к закрытой двери собственного дома, Макрон троекратно ударил молотком по железу, оковавшему дубовое дерево. Привратник испуганно выглянул наружу и, узнав, господина, отворил дверь. 

  - Разбуди рабов, – на ходу распорядился Макрон. – Пусть собирают вещи. Завтра я отплываю в Александрию.

  Он вошел в атриум, размышляя: кого из рабов взять с собой, кого оставить в римском доме, а кого – выгодно продать. Сонная челядь поспешно таскала сундуки и утварь. Макрон односложно отдавал распоряжения. Лихорадка отъезда охватила его.

  Поеживаясь, в атриум вошла разбуженная шумом Энния. Удивленно обозрела суматоху.

  - Мы уезжаем? – вскинула на мужа широко открытые голубые глаза.

  - Я уезжаю, – грубо ответил Макрон и отвернулся. – Ты остаешься в Риме.

  Энния пристыженно опустила голову. Теперь она жалела о неудачной любовной истории с Калигулой. Императрицей она не стала. Законный муж открыто пренебрегает ею. Из двух мужчин Эннии не удалось сохранить ни одного.

  Осматривая сундуки, Макрон боком медленно продвигался по атриуму. Нечаянно наткнулся на Эннию и раздраженно прикрикнул: 

  - Не стой здесь, как статуя! Иди спать!

  Жена умоляюще протянула к нему дрожащие руки.

  - Возьми меня с собой, – взмолилась она. Уголки полных ярких губ плаксиво дрогнули.

  - Нет, – с презрительным равнодушием ухмыльнулся Макрон. – Никогда.

  Энния отвернулась, давясь слезами. Макрон поморщился.

  - Не плачь! – прикрикнул он.

  Со стороны ворот раздался шум, отличный от мягких, неслышных шагов рабов. Макрон замер, уловив бряцание мечей. В атриум, глядя прямо перед собой, вступили две дюжины преторианцев.  

  - Кассий Херея? – узнав начальника солдат, Макрон вопросительно приподнял бровь. – Что привело тебя в мой дом в ночное время?

  - Приказ императора, – невозмутимо ответил Херея.

  - Какой приказ?

  В мозгу Макрона промелькнула мысль: «Наверное, Херее велено сопровождать меня в Александрию. Компания не особо приятная, но можно потерпеть».

  Кассий Херея достал из-за пояса небольшой свиток, развернул и торжественно прочел:

  - Невий Серторий Макрон! Ты арестован за участие в заговоре против императора!

  - Что? – не поверил Макрон. Он подался вперед, пытаясь вырвать из рук преторианского трибуна желтоватый папирус. – Кто написал это? Чья подпись стоит под приказом на арест?

  Херея сделал шаг назад, предусмотрительно спрятав свиток за спину.

  - Писано лично императором, – холодно сообщил он.

  Макрон успел рассмотреть отпечаток, выдавленный на коричневом воске. Римский орел, повернув голову в сторону, распростер широкие крылья. Этот перстень он собственноручно снял с руки мертвого Тиберия и надел на безымянный палец Гая!

  Сжав голову сильными ладонями, Макрон отошел к стене. И беззвучно заплакал, пошатываясь. «Пришла моя очередь, – в отчаянии понял он. – Я казнил Сеяна. Я задушил Тиберия. Теперь Гай Цезарь решил уничтожить меня!»

  Макрон выглядел почти спокойным. Преторианцы, держа наперевес короткие заостренные копья, обступили его.

  - Ведите его в Маммертинскую тюрьму, – распорядился Херея.

  Энния застыла в углу атриума, глядя в спину удаляющегося мужа.

 

***

  Обхватив колени руками, Макрон сидел на соломенном тюфяке, небрежно брошенном в углу. У правой ноги стояла глиняная тарелка с похлебкой, похожей на свиное пойло. Макрон брезгливо отшвырнул ее ногой. Похлебка растеклась по утрамбованной земле, издавая резкий неприятный запах.

  Три дня и три ночи провел он в узкой тюремной камере. Три дня и три ночи дрожал от холода, прислушивался к мышиному писку и жевал засохший хлеб. Он, привыкший вкушать павлинов и фазанов на обильных императорских обедах! Теперь тюремный служитель небрежно наливал ему тошнотворную похлебку в тарелку, к которой присохли остатки предыдущей еды.

  Заскрежетали засовы. Макрон поднял голову. Преторианцы грубо втолкнули в камеру Эннию. 



Ірина Звонок

Отредактировано: 01.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться