Ночи Калигулы. Падение в бездну

Размер шрифта: - +

Глава XXXVIII

  Со смертью Макрона Калигула почувствовал, что потерял нечто важное. Друга, бывшего рядом с ним долгие годы. Макрон поддержал подростка, испуганного гибелью семьи, научил его выжить. Как забыть тот день, когда они вместе душили Тиберия? Общее преступление связало их крепче, чем совместные посещения лупанаров. Власть развела в разные стороны.

  «Мне нужен друг», – тоскливо думал Калигула бессонными ночами. Призрак Тиберия продолжал являться ему. Но теперь – в достойном сопровождении. Из-за спины покойного императора злобно скалился юный Гемелл, выставляя напоказ окровавленный меч, торчащий из живота. За ним маячил Макрон с огромными черными дырами вместо глаз. Тело бывшего префекта претория сволокли на лестницу Гемонию, где вороны выклевали ему глаза. Безглазый, он являлся в ночных кошмарах императора.   

  - Друзилла! – Гай потряс плечо молодой женщины, спавшей рядом.

  Она открыла сонные глаза и спросила с терпеливой лаской:

  - Что случилось, Гай?         

  - Макрон смотрит на меня! – Калигула указал пальцем в дальний угол. Его взгляд был осмысленно сосредоточен, словно Гай и впрямь видел кого-то. 

  - Макрон умер, – успокоила его Друзилла. – Это статуя Аполлона.

  - Всего лишь статуя, – Гай облегченно вздохнул. Кровавое видение растворилось в душистом воздухе опочивальни.

  Он успокоился и закрыл глаза, стараясь заснуть. Сон не приходил. С каждой ночью Калигула спал меньше и меньше. Но и бодрствовать не мог. Возбужденное сознание зависало между сном и бессонницей. Все, услышанное и увиденное прежде, принимало невероятный облик: сновидение казалось реальным.

  Колыхался балдахин над постелью. В тяжелых парчовых складках Калигуле мерещились лица сенаторов. Они вытаскивали из складок тог отточенные ножи и, угрожая, показывали императору. И при этом хохотали и кривлялись, подобно уродливым павианам. А Гай летел в темную пропасть, накрывая голову тогой, подобно великому Юлию Цезарю в минуту смерти...

  Очнувшись, Калигула подскочил на постели. Отбросил в сторону покрывало, которым зачем-то обмотал голову. Что это было: сон или явь? Гай не спал. Сенаторы выглядели почти живыми, сотканными из плоти и крови. Он протянул руку, стараясь дотронуться до них. Сенаторы растаяли, смешавшись с лилово-серым дымом, парящим над масляным светильником.       

  - Друзилла! – Гай испуганно прижался к сестре. – Сенаторы хотят убить меня.

  Друзилла пробормотала сквозь сон:

  - Тебе померещилось. Постарайся заснуть, Гай.

  - Нет! – он судорожно затряс головой. – Они столпились у постели и угрожали мне ножами!

  Друзилла свесилась с постели и заглянула под ложе. Увидела лишь собаку, спящую на пыльном полу.

  - Никого нет, – поднимаясь, заверила она. – Ты вспоминаешь слова Макрона. Это он напугал тебя ненавистью сенаторов. Не бойся: Макрон умер.

  - Он оказался прав, – ладонью вытирая слезы, заметил Гай. – Сенаторы убьют нас, если мы поженимся. Старомодные глупцы считают нашу любовь ненормальной. Но мы обманем их.

  - Как? – приподнявшись на локте, полюбопытствовала Друзилла. 

  - Я объявлю о твоей помолвке с двоюродным братом, Марком Эмилием Лепидом, – решил Калигула.

  Друзилла сердито нахмурилась:

  - Никогда я не выйду за глупого урода Лепида, – со злостью заявила она. – Для этого ты развел меня с Кассием?

  Калигула поспешно обнял ее:

  - Я не отдам тебя ни Кассию, ни Лепиду. Ты принадлежишь мне. Помолвка состоится лишь для отвода глаз.

  - Поступай так, как считаешь нужным, – ответила Друзилла после длительного раздумия. – Я всецело доверяю тебе.

  «Тиберий умер, Макрон умер, – подумал Гай, с головой укрываясь теплым одеялом. – Тиберий Гемелл тоже умер. Мне некого бояться. Любой, угрожающий мне, погибнет в тот же миг. Откуда же этот дикий страх?»

К  алигула, загибая пальцы, поименно вспоминал своих противников. «Все они умрут, когда я придумаю для них соответствующую смерть!» – злорадно думал он. Императору нетрудно избавиться от врагов. А друзья? Разве императору, окруженному льстецами, трудно найти друзей?!

 

***

  Калигула вспомнил об Ироде Агриппе, которого выпустил из тюрьмы в первый месяц правления.

  Агриппа не вернулся в Иудею. Жил в Риме с многочисленной семьей. Снимал роскошный дом в богатом квартале. Кредиторы, прежде угрожавшие Ироду Агриппе долговой тюрьмой, теперь почтительно раскрывали перед ним кошельки. Знали, что новый император благоволит к иудею.

  Гай Цезарь вступил в дом Агриппы, любопытно рассматривая неримскую обстановку. В нише атриума, где обыкновенно ставили фигурки Ларов, тускло поблескивал светильник удивительной формы – с семью ветвями.



Ірина Звонок

Отредактировано: 01.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться