Ночи Калигулы. Падение в бездну

Размер шрифта: - +

Глава XLIV

  Вечерами к Палатинскому дворцу съезжались носилки. Пресыщенная римская знать собиралась на званые обеды Калигулы. Мужчины, кутаясь в тоги, важно беседовали о достоинствах выдержанных вин и роскошных кушаний с императорского стола. Женщин, похожих на бабочек в невесомых цветных одеждах, манило сияние, исходящее от титула «цезарь».

  Томная греческая музыка, ослепительный блеск драгоценностей в вырезах женских туник. Запах благовоний, заглушающий винные испарения и телесный пот. Полуобнаженные рабы и рабыни, которые, пританцовывая, разносят вкусные блюда. Неистощимая фантазия Гая Цезаря: то он велит покрыть мальчиков-виночерпиев золотой краской; то впустит в триклиний павлинов с рубиновыми браслетами на радужных шеях; то въедет к собравшимся гостям на спине прирученного льва. Все это делает неповторимыми и манящими праздники на Палатине.

  Гай Цезарь принимал гостей, лежа между Друзиллой и Марком Лепидом. Порою император целовал узкую ладонь сестры и говорил ей слова – неслышные, но безошибочно понятые всеми.  В такие моменты гости, не переставая жевать, расглядывали длинноносого Лепида. Замечая всеобщее внимание, Лепид смеялся с нарочитой громкостью. Крупные желтые зубы, обнажившись в смехе, напоминали лошадиные.        

  Гай Пассиен Крисп, кушая фазанов, перемигивался с Агриппиной. Вдова Агенобарба еще не сняла темных одежд. Но, появляясь в обществе, веселилась так, словно муж ее умер года три назад. Крисп недавно отверг Домицию и вернул ей принесенное приданое. Брошенная матрона ежедневно ездит к гробнице брата на Аппиевой дороге. Рассыпается в жалобах, обнимая серебряную урну. Проклинает неверного супруга и забывшую о скорби Агриппину. Но до сих пор Домиция не догадалась о тайне, связавшей этих двоих.

  Крисп, набравшись смелости, подошел к императору. Почтительно склонился около его ложа.   

  - Гай Цезарь, позволь мне попросить тебя о милости.

  - Говори, – кивнул Калигула.

  - Недавно ты выдал замуж одну сестру. Выдай и вторую, утомленную вдовством.

  Калигула рассмеялся, отыскивая взглядом Агриппину. Она вела ничего не значащий разговор с Эмилией Лепидой, сестрой Марка. Но, насторожившись, прислушивалась к разговору брата и любовника.

  - За тебя? – озорно прищурился император. И, не ожидая ответа, велел Криспу: – Подай мне блюдо с устрицами.

  Изысканный патриций послушно принес со стола указанное блюдо.

  - Открывай их и клади мне в рот.            

  Прислуживать Калигуле стоя было неудобно. Крисп присел на подушку, лежащую у закрученной ножки обеденного ложа. Вскрыл ножиком раковину, понюхал склизкую устрицу, проверяя свежесть, и поднес императору.

  - Никогда еще мне не прислуживал такой богатый раб! – удовлетворенно заявил Калигула, скользнув глазами по драгоценным камням в перстнях Криспа.

  Патриций покраснел, мучительно давясь стыдом. Около императорского ложа лежала холеная пантера, прикованная к столбику позолоченной цепью. С ошейника свисала усыпанная изумрудами табличка с именем владельца животного: «Гай Юлий Цезарь Август Германик, принцепс и император». Довольно урча, пантера обгладывала кабанью ногу. «Даже в рабстве можно найти преимущества, если подольститься к хозяину», – подумал Крисп. 

  - Мы все твои добровольные рабы, Гай Цезарь! – заявил он, обводя рукой гостей.

  Патриции, только что насмехавшиеся над Криспом, согласно закивали. Крисп торжествовал: «Я рабски прислуживаю императору, но остаюсь при этом умен. А вы – рабы и дураки!»

  - Я отдам тебе Агриппину, – пообещал Калигула, доев последнюю устрицу. Вытерев губы о тогу Криспа, он заявил. – Мои сестры – самые желанные женщины Рима. Все стремятся лечь с ними в постель, словно других сестер на свете и не существует. У тебя есть сестра, Крисп?

  - Да, цезарь.

  - Ты уже спал с ней?

  Пассиен Крисп чуть не выронил тяжелое серебрянное блюдо. Слова императора громко прозвучали среди зависшей тишины. Гости перестали жевать.

  Крисп лихорадочно раздумывал над ответом. Сказать «нет» и оскорбить императора, любящего сестру Друзиллу? Сказать «да» и навлечь на себя всеобщее осуждение? Он – не император. Ему за кровосмешение грозит суд. Патриции наблюдали за колебаниями Криспа с легкой насмешкой.  

  - Нет еще! – осторожно ответил он, выделяя особенным тоном слово «еще».

  Калигула рассмеялся находчивому ответу Криспа.

  - Ты – как дитя, сосущее грудь у разных кормилиц! – заметил он. – Когда минует год со дня смерти Агенобарба – женишься на Агриппине.

  - Спасибо, цезарь! – Пассиен Крисп растроганно поцеловал императорский перстень.

 

***

  Опорожнив очередную чашу с вином, Калигула пожелал облегчиться.



Ірина Звонок

Отредактировано: 01.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться