Ночи Калигулы. Падение в бездну

Размер шрифта: - +

Глава LXIV

  К началу сентября Гай вернулся в Рим. Подъезжая к стенам города, Гай отправил в Сенат гонца с посланием.

  Отцам-сенаторам предписывалось облачиться в тоги с широкой красной полосой и выйти к воротам, чтобы почтительно встретить цезаря, спасителя отечества.

  Гай размышлял, какой наряд выбрать для церемонии торжественного въезда. Облачиться в тунику цвета водорослей и взять в правую руку золотой трезубец, чтобы походить на побежденного Нептуна? Или одеться Марсом, накинув на одно плечо красный плащ и прицепив золотую курчавую бороду? Он остановился на облачении триумфатора: туника со сложным узором из пальмовых ветвей и пурпурная тога. Дважды в жизни полководец-победитель имеет право носить такую одежду: в день триумфа и в день похорон. Калигула показывался народу триумфатором так же часто, как богом.  

  Завидев сенаторов, столпившихся у ворот, Гай остановил коня. Оглядел три сотни кислых лиц, сдобренных вымученной улыбкой. Венки из роз украшали головы, седые и темноволосые, лысые и кудрявые. Сенаторы нацепили их, ибо встреча императора должна считаться праздником. 

  - Приветствую вас, отцы-сенаторы, – лукаво прищурился Гай.

  - Славься, цезарь, – раздалось в ответ.

  Калигула поморщился:

  - Триста человек так слабо приветствуют меня, что я почти ничего не слышу!

  Сенаторы поспешно вытолкнули наперед старого Лонгина. На его долю выпала обязанность составить приветственную речь.

  Лонгин вытащил мелко исписанный свиток, развернул его, старательно откашлялся и начал читать:

  - Сегодня, в календы сентября, мы собрались...

  - Разве сейчас сентябрь? – прервал его Калигула.

  - Сентябрь, Гай Цезарь, – со скрытой иронией усмехнулся старый Лонгин.

  Император высокомерно заявил:

  - Я решил переименовать этот месяц в честь моего отца – германиком.

  Лонгин скомкал свиток. Надобность в нем отпала, Калигула не проявил желания выслушать заготовленную речь.

  - Твой благородный отец заслуживает эту честь, – одобрительно кивнул он. – Но позволь напомнить тебе: месяцы в Риме издавна принято называть именами богов. Март – в честь Марса, июнь – в честь Юноны...

  - Июль – в честь Юлия Цезаря, август – в честь Октавиана Августа! – насмешливо подхватил Калигула. – Я издам указ об обожествлении отца – и проблема решена.

  Сенаторы одобрительно зашептались.

  - Октябрь я назову моим именем, – продолжал Гай. – Ноябрь – именем моей дорогой супруги, Цезонии, – он с улыбкой оглянулся на носилки, из которых выглядывала увешанная драгоценностями жена. – Декабрь... – Гай грустно замолчал, не договорив: «...в честь Друзиллы».

  - Как тебе угодно, цезарь, – поклонился Лонгин. – Но... – старый сенатор испуганно замолчал.

  - Продолжай, коль начал, – нахмурился Гай.

  Гай Кассий Лонгин мучительно покраснел, но все-таки высказался откровенно:  

  - Двадцать пять лет назад твой дед Тиберий получил верховную власть. Сенат предложил ему назвать сентябрь по его имени – тиберием. Покойный император, человек мудрый, рассмеялся в ответ: «Что вы сделаете, когда в Риме будет тринадцать цезарей? Месяцев на всех недостанет!»  

  Гай нахмурился. Из слов сенатора он понял лишь то, что хотел понять. 

  - Тиберию вы предложили назвать его именем сентябрь, а мне – нет?! – со зловещей обидой заявил он. – Ему вы льстили, перед ним пресмыкались, а мне смеете перечить?!

  Волна ненависти захлестнула Калигулу. Он задыхался. Чтобы поглубже вдохнуть, оттянул правой рукой шелковый платок, который с недавнего времени носил, чтобы кожаный панцирь не натирал шею. Голова кружилась. Перед глазами мелькали красные полотнища, украшенные надписью: «SPQR».

  SPQR – Senatus populus que romanum – Сенат и народ римский. Этот древний девиз символизировал республику и был жив даже в первые десятилетия империи, когда видимость республики еще сохранялась. В Риме все делалось именем Сената и народа римского. Даже император правил от имени Сената и народа.

  Калигуле захотелось унизить сенаторов, оспаривающих у цезарей верховную власть. Унизить так, чтобы каждому в Риме стало понятно: кто правит государством.  

  - Вы все глупы, как ослы, – внятно произнес он, оглядывая патрициев в бело-красных тогах. – Проводите полдня в курии, решая дурацкие вопросы: можно ли мужчинам одеваться в шелковые ткани, или позволено ли римлянину испражняться в золотой горшок. А затем, устав от важных государственных дел, тащитесь отдыхать в термы и лупанары!

  Сенаторы переглянулись, не посмев возразить. Калигула был прав: и такие вопросы решались в Сенате. Причем, вызывали яростные споры.



Ірина Звонок

Отредактировано: 01.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться