Ночи Калигулы. Падение в бездну

Размер шрифта: - +

Глава LXV

  Ночью Цезония достала свой ларец из потаенного места. Поставила его на ложе перед Калигулой, обнаженным и утомленным любовью. Не с Цезонией, нет! Она еще не оправилась после родов. Заботясь об удовольствии Гая, она впустила в его опочивальню рабыню, выбранную и осмотренную ее самой. Цезония терпеливо ждала за дверью, прислушиваясь к возне. Уловила громкие стоны наслаждения, выждала, когда все затихнет, и вошла в опочивальню, великолепным тоном велев рабыне убираться прочь. 

  - Этот яд вызывает долгую и мучительную смерть... – говорила она, вытаскивая из ларца склянки и зачарованно разглядывая их при мягком свете пламени в жаровне. – Этот – мгновенную и безболезненную...

  Гай с любопытством рылся в ларце, поддаваясь очарованию приглушенного голоса Цезонии.

  - Подай мне чернила и тростниковое перо, – попросил он. – Я запишу на внутренней стороне крышки имена тех моих врагов, кто выпьет отраву.

  Цезония отошла к столику за чернилами.

  - И папирус! – крикнул вдогонку Калигула. – Я составлю еще один список: тех, кто умрет от меча.

  Высунув язык, подобно старательному ученику, Гай составлял страшные списки. Первый назывался «Меч». Имена тех, кого ждет казнь, стояли там. Второй получил заглавие «Отрава». В верхней строчке третьего красовалось слово «Нож». Сенаторы и всадники, попавшие в этот список, получат приказ вскрыть вены.     

  Окончив работу, Гай аккуратно разложил списки на постели.

  - Закрой глаза, – велел он Цезонии.

  Она послушно зажмурилась.

  - Не подглядывая, укажи на любое имя.

  Цезония, не открывая глаз, ткнула пальцем в один из списков. 

  - Тит Аррунций, – прочел Гай имя, указанное матроной. И вздохнул с наигранной печалью: – Завтра он умрет!

  - Любопытная игра, – заметила Цезония, падая на ложе рядом с Калигулой и обнимая его за шею. – Лучше, чем в кости: никогда не проиграешь!

  - Мы будем часто играть так, выбирая жертву на следующий день, – заверил Калигула. – Состояние казненного отойдет в государственную казну.

  - Значит, нужно начать с наиболее богатых!

  Цезония потянулась к серебрянному зеркалу, лежащему на столике у ложа. Погляделась, кокетливо поправляя локон у виска, полюбовалась серьгами. И печально вздохнула, заметив у глаз первые морщины:

  - Я старею! Ты знаешь, Гай, сколько мне лет? Я старше тебя. Мне уже исполнилось тридцать два.

  Калигула игриво потянулся к ней и заглянул в зеркало из-за ее плеча.

  - Разница между нами – пять лет. Это немного, – рассмеялся он.

  - Много! – Цезония с легким раздражением отбросила зеркало. – В мире, где сорокалетние мужчины женятся на пятнадцатилетних девушках, это очень много!     

  - Я люблю тебя, – неожиданно проговорил Гай и удивился собственному признанию. – Да, люблю! – взвесив собственные чувства, подтвердил он. – Мне безразлично: стара ты или молода. Мы понимаем друг друга, это важно.

  - И я люблю тебя, – умилилась она.

  Калигула спрыгнул с ложа и отошел к окну. Выглянул наружу, стараясь разглядеть луну сквозь полупрозрачную слюду. Он любит Цезонию! Не так сильно, до безумия, как любил Друзиллу. Но все-таки, любит.

  «Это удивительно, – думал он. – За что мне любить Цезонию? Разве любовь ее запретна, как любовь кровной родственницы, супруги брата, весталки или, на худой конец, чужой жены? До сих пор меня манили женщины, недозволенные мне. Особенно Друзилла. И вдруг: Цезония, на которой я женат и любить которую обязывает меня закон! Из одного чувства противоречия я должен был бы тяготиться ею!»

  Он вернулся к Цезонии, обнял ее и вгляделся внимательно в узкое лицо, некрасивое, но обладающее странной привлекательностью. Она приоткрыла губы в ожидании поцелуя.  

  - За что я люблю тебя? – удивленно спросил Калигула.

  - Не знаю, – кокетливо улыбнулась она.

  - Знаешь, но не говоришь, – возразил Гай. Он грубо схватил Цезонию за шею, сжал пальцы, заставив женщину захлебнуться страхом. – Я велю пытать тебя, чтобы заставить признаться: почему я так тебя люблю!

  Цезония, задыхаясь, подумала о гибели Друзиллы и о приворотном зелье. «Неужели Гай узнал?» – растерянно подумала она и безвольно обмякла в его руках. Калигула отпустил ее так же неожиданно, как и начал душить.

  Цезония испуганно смотрела на него, ощупывая шею. Гай влюбленно улыбался. Он ни о чем не догадывался. Он пошутил глупо и жестоко, как всегда привык шутить. Его любовь, как и его ненависть, приносила мучения.

 



Ірина Звонок

Отредактировано: 01.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться