Ночи Калигулы. Восхождение к власти

Размер шрифта: - +

Глава I

  Жизнь начиналась просто и радостно. Семилетний мальчик взобрался верхом на маленькую серую лошадку. Худенькие ноги, обутые в мягкие кожаные сапожки до колен, сжимали конские бока, заставляя животное скакать быстрее. Мелкий гравий летел из-под копыт. Раб-фракиец покорно бежал позади, ежеминутно сплевывая грязь, попадавшую в рот.

  Дорога вилась между виноградниками. Полуголые грязные рабы подставляли подпорки под тяжелеющие лозы. Нищие хижины виднелись на отшибе, на болотистых приморских землях. А на зеленом холме возвышалась вилла с портиками и колоннами из белого мрамора с розово-серыми прожилками.

  Маленький Гай Юлий слез с коня. Рабы в испуге бросились на землю, не смея поднять глаз на сына хозяина. Мальчик подошел к виноградной лозе и сорвал гроздь, показавшуюся ему самой крупной и спелой. Виноград оказался кислым. В последние дни июня – месяца, посвященного богине Юноне, – еще не время собирать виноград. Гай Юлий скривился и выплюнул незрелые ягоды. Он сорвал еще несколько гроздьев, но и те выбросил.

  Птицы слетелись на виноградины, разбросанные по темно-коричневой рыхлой земле. Черные вороны не довольствовались плодами, лежащими в пыли. Они пытались на лету клевать светло-зеленые ягоды прямо с лозы. Рабы-виноградари всполошились и злобно зашипели, стараясь напугать наглых птиц, но не посмели подняться с колен в присутствии Гая . Мальчик звонко смеялся, наблюдая за их безуспешными попытками.

   - А ты почему стоишь без дела? – спросил он у фракийца Филиппа. – Прогони ворон.

  Филипп поспешно бросился исполнять повеление маленького господина. Вороны, гортанно каркая, нехотя покинули виноградник.

  - Теперь ешь виноград, – велел Гай, указывая тонкой загорелой рукой на гроздья, изрядно поклеванные птицами.

   - Я не смею, – глухо ответил раб.

  - Я разрешаю тебе отведать винограда в награду за работу, – напыщенно произнес мальчик. – Ну же, ешь быстрее, пока я не рассердился! – прикрикнул он, топнув тонкой ногой.

  Филипп подобрал с земли грязные, изъеденные воронами гроздья. Он покорно жевал и глотал ягоды настолько кислые, что даже слезы выступили на глазах раба. Гай смотрел на мускулистого фракийца, размышляя о том, как приятно отдавать приказы и видеть послушание тех, кто намного больше и сильнее.

  - Сорви виноградных листьев, – напоследок велел мальчик рабу. – Сестра сплетет мне красивый венок.

  Филипп послушно рвал глянцевито-зеленые листья причудливой формы, кривясь от ощущения жгучей кислоты во рту. Гай ловко впрыгнул в седло, ударил лошадку маленькой, богато украшенной плеткой. Животное поскакало галопом. Раб, не осмеливаясь бросить охапку листьев, поспешил за хозяином.

 

***

  Тенистая аллея, усаженная миндалевыми и абрикосовыми деревьями, вела к великолепной вилле. Гай спешился и бросил поводья подоспевшим слугам. Мальчик вприпрыжку обежал виллу и очутился в саду.

  На небольшой, хорошо ухоженной лужайке стояло ложе из орехового дерева. Агриппина в шафранно-желтой тунике из тонкой шерсти лениво возлежала на ложе, наслаждаясь теплыми солнечными лучами. Мириады мелких бриллиантов усеяли золотой ободок диадемы и переливались нежными тонами в матово-черных волосах матроны. Немного располневшая, она все же была величественно красива – родная внучка Октавиана Августа и жена полководца Германика. Гай подбежал к матери.

  - Где ты был? – спросила Агриппина, мимолетно целуя сына.

  - В винограднике. Смотрел, как трудятся рабы, – ласкаясь к матери, ответил мальчик.

  - Учился ли ты сегодня? – продолжала расспрашивать Агриппина.

  - Да, – солгал сын.

  - А что ты изучал? – полюбопытствовала мать.

  Гай немного подумал и осторожно ответил:

  - Записки Цезаря о галльской войне.

  - Вот и превосходно! – обрадовалась доверчивая мать. – Учись у великого Цезаря. Может, ты тоже когда-нибудь станешь императором. Будь мудрым, разумным и справедливым, как Цезарь, мой маленький Калигула!

  Агриппина пораженно замолчала, до конца осознав сказанное ею. «Ты тоже когда-нибудь станешь императором...» – рассеянно произнесла матрона, совершенно упустив из внимания, что у нее есть еще два сына – Друз и Нерон. Оба – старше Гая. И Гай станет императором только в том случае, если со старшими сыновьями Германика случится несчастье... «Нет! Этого нельзя допустить даже мысленно! Я принесу богам обильные жертвы за здравие всех моих сыновей!» – взволнованно подумала мать.

  Прозвище «Калигула» прочно закрепилось за Гаем из-за его пристрастия к мягким высоким сапожкам, которые носили легионеры в германских походах. Калига – назывались по-латыни эти сапожки, калигула – уменьшительная форма. Мальчик гордился прозвищем, выделявшим его из огромного количества Гаев, которыми изобиловал Рим. Родовое имя «Юлий» мальчик получил потому, что его отец Германик был усыновлен в знатном римском семействе Юлиев. Усыновлен родным дядей, Тиберием, который ныне правил Римской империей. А самого Тиберия усыновил отчим, Октавиан Август, внучатый племянник божественного Цезаря.



Ірина Звонок

Отредактировано: 25.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться