Ночи Калигулы. Восхождение к власти

Размер шрифта: - +

Глава XLVII

  В храме Юпитера, повелителя богов, состоялся торжественный обряд совершеннолетия.

  Почтенный фламин, с лицом возвышенно-бесстрастным, заколол белого быка. Осмотрел его внутренности и во всеуслышание заявил, что жертва угодна богу-громовержцу.

  Жрецы Юпитера торжественно сняли с Гая Калигулы юношескую претексту, и он наконец ощутил на правом плече долгожданную тяжесть настоящей мужской тоги.

  Гай горделиво улыбался, подставляя цирюльнику щеки. Железная бритва, скользя по юношеской коже, больно царапала. Но мелкие порезы казались Калигуле пустяками. Ведь он, наконец, стал совершеннолетним. Золотисто-рыжий пух бережно собрали, и Калигула возложил его на алтарь Юпитера. Фламин поднес к тонким волоскам факел, и через мгновение на белом мраморе алтаря осталась только жалкая горсточка пепла. Серый дымок поднялся к потолку храма и расстаял.

  Тиберий внимательно следил за обрядом и втайне посмеивался, опираясь тяжелым подбородком на жезл. Когда Калигула, облаченный в новую тогу, подошел к нему, император поднялся со складного табурета.

  - Объявляю, что отныне я по законам Рима усыновляю Гая Юлия Цезаря Германика! И наделяю его всеми правами, которыми он может пользоваться в качестве моего сына! – обняв Калигулу за плечи, громко заявил он.

  Переждав одобрительный (или удивленный) шепот, Тиберий спросил у Калигулы:

  - Согласен ли ты?

  - Да, отец! – немедленно отозвался Гай.

  Пользуясь шумом поздравлений и хвалебных возгласов, Тиберий коварно шепнул Калигуле:

  - Сегодня ты мог вступить во владение всем имуществом, принадлежавшим твоему отцу и братьям. Но, согласившись на усыновление, ты тем самым передал мне права на управление твоей собственностью!

  Калигула передернулся, поняв, что Тиберий обвел его вокруг пальца. Счастливая улыбка превратилась в горькую гримасу.

  - Но, цезарь! Ведь ты выделишь мне ежемесячное содержание, достойное твоего сына?! – в надежде спросил он.

  - В ежедневном куске хлеба и мяса я тебе не откажу, – кивнул Тиберий, продолжая с царским достоинством улыбаться толпе. – Но, если твои запросы окажутся слишком высоки – должен будешь сам позаботиться о себе.

  - Что же мне делать? – Калигула возмутился в душе. Но, боясь рассердить Тиберия, смотрел на него жалобно и просительно.

  - Женись, – посоветовал император.

 - Но я еще молод... – растерянно протянул Гай.

  - Ты уже мужчина и полноправный римский гражданин, – хладнокровно возразил Тиберий. – Твой отец Германик тоже женился в возрасте девятнадцати лет. Каким счастливым он выглядел в день свадьбы!.. Следуй его примеру.

  - Но кого мне выбрать в жены?

  - Кого хочешь, – Тиберий явно насмехался над растерянностью юноши. – Я не жестокосерден, и позволю тебе выбрать невесту по сердцу.

  Калигула молчал. Уголки тонких губ обиженно поползли вниз.

  - У сенатора Марка Юния Силана имеется юная дочь, – с напускным сочувствием продолжал император. – Силан дает за ней приданное в полмиллиона сестерциев. Говорят, девушка хороша собой и воспитана в строгости. Женись на ней. Заодно избавишь меня от обязанности кормить тебя, – жестко закончил он.

  - Но я ее не знаю! – чуть не плакал Калигула.

  - Нанеси отцу визит и познакомься! – Тиберий был неумолим. В обведенных синевой глазах сверкало холодное презрение. – Твоя глупость становится докучливой. За двадцать дней, проведенные со мной, ты успел изрядно надоесть мне. Убирайся в Рим и позволь мне отдохнуть от тебя!

  Тиберий раздраженно осмотрел Калигулу и, слегка прихрамывая, вышел из храма. Позолоченные носилки ждали императора у мраморных ступеней. Жаркое неаполитанское солнце окрасило оранжевым листья лаврового венка, украшающего лысеющую седую голову старика. Остановившись у носилок, Тиберий прикрыл глаза ладонью и пристально всмотрелся в синеву Тирренского моря. Мутным дымчатым пятном виднелся на горизонте зачарованный остров – убежище ненастоящих нимф и сатиров, змей, павлинов и ощипанных орлов.

 

***

  Калигула возвращался в Рим, гордясь совершеннолетием, но пристыженный и оскорбленный. В носилках небрежно валялся кожаный мешок с деньгами. Жалкая сумма! Спинтриям Тиберий дает больше.

  «Что делать? Как жить? – удрученно думал Гай. – Жизнь в Риме стоит дорого. Удовольствия, оргии и попойки – еще дороже. Может, и впрямь жениться на богатой невесте?»

  Какова она, дочь Юния Силана? Калигула смутно помнил суетливого, румяного толстяка сенатора. Но сколько ни напрягал память – девушку не мог припомнить.

  «Нет! Никогда не женюсь ради денег на незнакомой мне женщине! – досадливо гримасничая, думал он. – Может, она окажется пустой, тщеславной и развратной, как некоторые римские матроны? К тому же, зачем жениться на одной, если, не женясь, можно иметь многих?»



Ірина Звонок

Отредактировано: 25.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться