Ночная духота

Размер шрифта: - +

Глава 26 "На тропе войны"

Я проснулась задолго до заката, но абсолютно выспавшаяся. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет и замирал рядом с плинтусом, оставляя в спасительном сумраке диван, рядом с которым мы спали. Моя голова лежала на ледяной груди Клифа, но от накинутого на нагое тело одеяла было тепло. Он укрыл меня, когда я уже спала, а потом уложил себе на грудь. Как романтично… Я втянула ноздрями воздух в надежде уловить хоть какой-то знакомый запах — вчера я не чувствовала ничего, даже валерьянки и аромата вина, которым поил меня граф. Сейчас же я поняла, что следует принять душ, чему несказанно обрадовалась, ведь мёртвые не потеют!

Я несколько раз пыталась скинуть руку Клифа, но тот упрямо, без слов и не открывая глаз, возвращал её на моё плечо, не давая подняться. Тогда я решила воспользоваться подаренным временем, чтобы собрать разрозненные мысли воедино, если вообще было что собирать. Голова напоминала ёлочный шарик, в пустоте которого парил лишь орел… Я подняла глаза и увидела свисающий с потолка дримкетчер — огромный плетёный из натуральной кожи круг с вкраплением настоящих костей и камней — не ширпотреб, висевший в квартирке маникюрши, а добротный ловитель снов. Ночью его не было. Значит, Клиф для чего-то повесил его перед сном.

Я улыбнулась, поймав ещё один знак — пусть сегодня был не четверг, обещавший вещие сны, а суббота, но посетившее меня сновидение явно несло в себе какой-то тайный смысл. То, что орлом был Габриэль, сомневаться не приходилось, а вот на роль койота претендовали аж сразу три вампира. Граф, Лоран и милый Клиф… Одно не вызывало сомнения, все трое в той или иной степени желали моей смерти, каждый со своим выигрышем, и меньше всего доставалось, как ни странно, Антуану дю Сенгу, благодаря которому я сейчас безмятежно лежала в объятьях Клифа.

— Да отпусти ты меня наконец! — крикнула я, и сама поразилась тому, с какой силой прозвучал мой голос, который вчера пропадал на каждом третьем слове. Сон действительно стал целительным и в какой-то мере спасительным, дав мне поле для размышлений.

— Я не разрешаю тебе идти к нему, — Клиф, казалось, не разлепил губ, но я явно услышала его голос — вампир не сумел проникнуть мне в мысли. — Ни к нему, ни к Лорану.

Я вновь попыталась высвободиться, но теперь Клиф прижал меня к себе обеими руками, заставив уткнуться носом в гладкую ледяную грудь.

— А кто ты такой, чтобы хоть что-то запрещать мне? — пропищала я, стараясь не касаться его кожи губами, чтобы Клиф не принял это за ласку. — С чего вдруг я должна тебя слушаться?

— Да потому что я люблю тебя и пытаюсь защитить…

— А я не боюсь своих французов, — перебила я Клифа, чтобы тот бросил примерять на себя маску Ромео. — Им я, как и тебе, нужна живой. Мы ещё поиграем.

— Глупая … — Клиф продолжал лежать с закрытыми глазами, но в этот раз я увидела, как дёрнулись его губы. — Глупая самоуверенная смертная женщина… Если бы этот граф хоть что-то испытывал к тебе, у тебя мог бы появиться шанс начать игру… А так он убьёт тебя, не задумываясь, просто так, ради удовольствия. Он убийца, причём безжалостный… Это ведь читается в его взгляде.

Клиф говорил о графе, но я представляла себе Лорана и радовалась, что мне не удалось прочесть его дневник и подстегнуть воображение, потому что сейчас образ садиста-вампира оставался в какой-то мере нереально-книжным. Интересно, рассказывал ли Лоран про свои изощрённые убийства Клифу? В минуты близости это было бы по-вампирски романтично… А вот был ли настолько безжалостен граф, я сомневалась. Да, он чуть не убил приёмного сына, но лишь от желания помочь, а меня почти отправил на тот свет не от скуки, а пытаясь реабилитироваться в собственных глазах. Так ли он плох при этом?

— Его останавливал лишь наш уговор с Лораном, — продолжал Клиф разговор с самим собой, потому что я совершенно не желала его слушать и явно пропустила что-то из этого примитивного монолога. — Теперь же, когда всё закончилось…

Он замолчал. Я тоже молчала, постигая сказанное, которое ночью почти незаметно прошло мимо моего опустошённого сознания, лишь обдав мимолётным жаром ужаса… Если верить словам Клифа, хозяин выдерживал меня целый год, как молодое вино, доводя воздержанием и постоянным присутствием в доме Клифа до сумасшествия — надеясь, что я всё же влюблюсь в горе-рокера. И если это правда, то спор с хозяйкой «Пресли», повлёкший за собой неожиданный приезд графа, смешал мальчикам карты. Граф с самого начала выпытывал у меня информацию о Клифе, словно старался распутать какой-то клубок, а потом сделал всё, чтобы план Клифа не сработал. Тогда получается, что Антуан дю Сенг сжалился надо мной и пошёл против сына, оттого Лоран так и злился на него вчера. Однако если допустить, что Лоран был честен со мной и попросил отца о помощи, потому что после разрыва с Клифом решил не давать байкеру лишней силы, то парижане объединились против Клифа. Кто же из них троих врёт и почему? Понять невозможно. Не подлежит сомнению лишь одно — я всего лишь разменная монета, на которую особо ничего не купишь… Однако, как говорится, копейка рубль бережёт, поэтому меня все ещё держат в кармане — причём, все трое сразу.

— Я вернусь к Лорану, — озвучила я не подлежащее пересмотру решение. — Я не желаю злить его неповиновением. Я не хочу повторения пытки у рояля. Ты не знаешь, что я тогда чувствовала.

— Я знаю, — Клиф вновь прикрыл глаза. — Прости, что я оказался бессилен помочь тебе. Но я больше не отступлю и буду бороться за тебя. Эту ночь мы проведём в Санта-Крузе, ты же так любишь всякие инсталляции… Это, конечно, не майский «Бёрнинг-мен», но всё же… Слушай, я позвоню Лорану, и если он пожелает, пусть приезжает. Пока я рядом, они не посмеют тронуть тебя.



Ольга Горышина

Отредактировано: 26.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться