Ночной Охотник

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 8. Под ногами идущего…

 

1

 

…Зеленые горы с высоты птичьего полета казались мшистыми валунами на дне кристально чистой реки, над которой медленно ползет туман облаков. Воздух пронзительно холоден и так легок, что сердце наполняется энергией и жаждой действия. Такой воздух пьянит сильнее монастырского вина; вкус этого воздуха, глотнув однажды, не забыть никогда.

Молчаливо и гордо ловит вольный ветер могучий кондор. Великанская птица раз за разом кружит над пышным лугом. Внизу стадо овец, их сопровождает овчарка и малец с дудой. Парнишка то и дело запрокидывает голову, морщась от солнечного света, с тревогой следит за кондором.

Несмотря на юный возраст, пастушонок знает, что, в отличие от своих сородичей-падальщиков, этот кондор — хищник. Злой и опасный, и справиться с ним он не сумеет в одиночку, а до родного городка пока добежит, и все — тю-тю! — овцы не досчитаешься.

Кондор закладывает вираж, ложась на левое крыло. Далеко-далеко внизу по сочной траве скользит его хищная тень. Заметив тень, испуганно блеет овца, но овчарка моментально загоняет ее обратно в табун.

Забыв про дуду, мальчишка вновь щурится в небо, бессильно проклиная кондора. Тот упорен и настроен на длительную охоту.

Ду-у-у-у-у…

По горному склону течет сильный протяжный звук.

Мальчишка подпрыгивает, роняя дуду, оглядывается.

Ду-у-у-у-у…

Кондор злобно клекочет, и, резко рванув в сторону, ускользает на волне попутного ветра куда-то за кромку леса.

Победа! Удача! Однако пастушонок даже не смотрит в небо. Он забыл и про стадо: умная овчарка сейчас пытается в одиночку собрать в кучу напуганных гулом овец.

Ду-у-у-у-у…

В третий раз звук сильнее. Он грозен и тосклив одновременно.

По сигналу распахиваются городские ворота, что и не ворота даже, а так, участок стены-частокола, только на петлях.

Несколько минут никого не видно. Потом появляется одинокая фигура. Молодой парень шагает быстро, идет не оглядываясь. Едва смолкают его шаги, как ворота с жутким скрипом захлопываются. На городской стене не видно ни одного зеваки, хотя обычно странника провожают чуть ли не всем населением городища.

Разинув рот, пастушонок глядит во все глаза. Он впервые в жизни сталкивается с изгнанием! Это надо же — всем миром отрекаются от соотечественника! Но и он хорош… допустил, чтобы его верный друг, сам Греп-дерзкий, сын вождя, погиб! Какая утрата для народа.

Изгнанник немного отдаляется от города, а потом резко сворачивает с размокшей от недавнего ливня дороги, и роса на траве быстро смывает с его сапог грязь — сок родной земли. Он не должен унести с собой ничего кроме одежды, да и ту сожжет, едва обзаведется обновкой.

Таков закон. Отныне изгнанник никто, ублюдок без права на наследную фамилию и титулы. Теперь про него сотрут все упоминания на фамильном древе, остервенело затрут чернила тряпкой, словно позорное пятно на платье гулящей девицы.

Изгнанник не ведает, что сейчас его провожают сразу несколько пар глаз: пастушонок, возвращающийся к охоте кондор, и отец Грепа.

Вождь вглядывается в изгнанника тайком, находясь в собственном доме. Он может видеть на расстоянии потому что рядом с ним сейчас сидит та, которая послужила истинной причиной трагедии.

Черноволосая красавица-ведьма совершает пассы над осколком зеркала. Взгляд вождя прикован к его поверхности, он внимательно следит за уходящим человеком. Странно, но в глазах вождя нет тоски и злобы, боль утраты исчезла с его лица. Более того, лик вождя стал чужим, словно за ним, как за маской, спрятался совершенно другой человек.

Когда ведьма в последний раз проводит над зеркалом ладонью, и изображение подергивается дымкой, вождь поднимает тяжелый взгляд на красавицу. Голос его глух:

— Ты уверена, что на этот раз все получится?

Вместо ответа красавица хохочет, и этот мелодичный смех, будто сыплются серебряные монеты, Дарк узнал бы мгновенно.

— Верь мне.

Дарк уходит, унося за плечами проклятье, уходит, чтобы никогда больше не возвратиться.

Когда его фигура исчезает вдали за холмом, мальчишка-пастушонок вскрикивает, и бросается искать в густой траве потерянную дуду.

Тень кондора вновь ложится на зелень луга…

 

2

 

Тяжелый сон почему-то запомнился лишь отрывочно. Казалось, я наяву ощущал свежесть горного воздуха, аж мышцы звенели от силы! И в то же время на душе была странная тоска, будто и не спал вовсе, а бродил по окутанному туманом болоту. Подует ветерок, обозначится в тумане разрыв, — и увижу картинку! А следом опять лишь саван холодного тумана…

Пару минут я лежал в кровати, пытаясь вспомнить больше подробностей.

Опять горное селение. Снова дальняя дорога. Вновь чувство потери.

Хорошо запомнились материнские глаза. Несмотря на тяжесть момента, они всякий раз теплели, едва мать смотрела на меня. И от этого отрывочного, но яркого воспоминания становилось еще горше.



Николай Трой

Отредактировано: 13.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться