Номер 112m

Размер шрифта: - +

Часть 3. Глава первая, в которой жестоко - выгодно


...Около года назад...

  Холод пронзил оледеневшие кости. Горячая кровь скользнула вдоль застывших мышц, моментально приводя их в движение, опалила плоть, оставив на месте хлипкого льда, прозрачную морось.

  Тай распахнул глаза и с минуту молча взирал на металлическую стену морозильной камеры, прибывая в полусонном состоянии. Неравномерный гул, доносившийся из глубины грудной клетки, медленно переменился на умиротворённый стук. Что-то навязчиво пульсировало у самой барабанной перепонки, охватило нижнюю челюсть и с лёгким дребезжанием растеклось по горлу к самым связкам.

Глубокий вдох и пышный завиток пара сорвался с сухих губ. Судорога прошлась по телу от кончиков пяток до макушки. Тай невольно дёрнулся. Стены моментально сковали его со всех четырёх сторон, не давая в полной мере пошевелиться или размять затекшие конечности. Ладони машинально припали к верхней перегородке и Тай весь изогнулся, силясь сдвинуть её. Но без толку.

Кости и парочка вен на секунду прорезались сквозь синеющую кожу и тут же скрылись, стоило Таю вернуться в прежнее положение. Он тяжело вздохнул и максимально сильно прижался ко дну камеры и, застыв в таком положении, внимательно осмотрелся. Крохотная лампочка, встроенная в стену над самой головой, косо освещала узкое пространство, сквозь которое поступали, разве что контуры собственного тела и заостренные углы стен.

Западня. Тай хотел было закричать, но из глубины горла вырвался лишь очередной клочок пара и протяжный хрип. Попытка откашляться не привела ни к чему дельному. Боль и ощущение заложенности. Потом и вовсе, на языке и губах выступила солёная, горькая на вкус кровь. Со всей силы ударил кулаком о перегородку и камера сотряслась грохотом, с протяжным свистом столкнулась с чем-то и будто сдвинулась с места. Лампочка, неуверенно подмигнув, продолжила тускло освещать ближайшие пару сантиметров.

Лимонные лучи оплетали блёклые ресницы, размывались, образовав радужно-неоновую палитру, в конечном итоге, слепили. И Тай нервозно покачал головой, плотно сжал ноющие веки, так что всё вокруг погрузилось в кромешный мрак. Исчезло.

... На удивление спокойно и умиротворенно...

Но сознание разбушевалось, очнувшись после долгого сна, отчаянно пыталось восстановить свои утраченные фрагменты, заштопать неимоверный провал в памяти.

Новая попытка позвать на помощь обернулась прахом.

Удар. Ещё удар. Удар.

Гулко.

Кулаки ныли от боли при каждом столкновении с металлической поверхностью, алели, покрывались размытыми розовыми пятнами с белыми вкраплениями выпирающих костей. Холодный воздух прожигал лёгкие и Тай невольно заерзал, в попытке согреться. В отчаяние заколотил ногами о крайнюю из стен. Ощущение нехватки воздуха вместе с дребезжанием камеры прокатилось вдоль позвоночника.

И неожиданно стены двинулись. Показалось? Это короткое, но явное ощущение того, что западня не просто шелохнулась, а рывком поднялась выше. Лёгкий трест и стены вновь пришли в движение. Камера стремительно рванула вверх, и Тай невольно вжался в пол, притянул к себе согнутые в коленях ноги, плотно обхватил их руками. Холод усилился. Изо рта с новой силой рванул витиеватый пар, промерзло горло, напрочь перекрытое чем-то не материальным.

.... Он сейчас задохнется...

Тай в последний раз жадно втянул воздух, чувствуя, как участилось биение сердца и вверх позвоночной трубке хлынуло что-то вязкое и обжигающее.

Кровь. Её привкус застыл на языке, когда стены камеры разъехались, и Тай завис в горизонтальном положении, лёжа на неком подобии стола. В паре метров над головой повисло ослепительное, излучающее бледный свет, око. Тай зажмурился, на ощупь подался влево, не замечая, как поверхность ушла из-под рук и туловища. А потом и вовсе, потеряв равновесие, парень упал на ребристый пол, поморщился от боли. Чьи-то тёплые ладони бережно взяли его под руки и аккуратно усадили обратно на металлический стол.

  Тай с трудом разжал веки. Зрачки его глаз мгновенно сузились, окинули изучающим взглядом всё кругом. Сначала, помещение показалось вычурно-белым и совершенно пустым. Потом, серыми тенями прорезались незнакомые конструкции и силуэты.

Уставился на человека напротив - строгого вида мужчина в больничном халате с ёмкостью воды и льняным полотенцем в руках. Он промокнул лицо Тая прохладной водой, стирая алые следы со светлой кожи. Тот, в свою очередь, сидел, не шелохнувшись, совершенно не сопротивлялся, лишь часто моргал и слабо тянулся навстречу влажной ткани.

  Врач (а Тай посчитал незнакомца именно врачом) хмуро осмотрел его и настороженно спросил:

- Как ты себя чувствуешь?

  Парень, лишь молча открыл рот, собираясь ответить, но вместо этого из горла вырвался протяжный хрип и новый сгусток крови. И в тот момент Тая будто пронзило. Он нем. И не может произнести ни одного слова.
____________________

- Помнишь, я говорил, что после заражения вирусом отделался не одной потерей памяти, - захлопнув папку, Тай небрежно кинул её на край стола. - Так вот, дело в этом...

Миа оперлась о край стола левой рукой и замерла с озадаченным выражением лица.

- Год назад, когда я пришёл в себя после длительной комы, - начал Тай. Он снова запрокинул голову и сосредоточенно уставился в серый потолок. - Моя память будто бы подверглась чистке. Полное отсутствие воспоминаний при совершенно ясной мысли и здравом уме. Я помнил то, что мой мозг считал необходимым, присущим практически любому живому человеческому организму: движение, мимика, характерная лишь мне, речь, а соответственно и большинство слов. Некоторые, правда, всё же выпали из моей памяти, но с течением времени восстановились. Чего не скажешь о воспоминаниях. Когда я пришёл в себя, то помнил основы большинства наук, на подсознательном уровне знал, как писать, но, увы, это по-прежнему даётся с трудом. Знаешь, почему я косолаплю? - последовал риторический вопрос, на что Миа медленно покачала головой. - Это, пожалуй, самый забавный и болезненный для меня момент. - Глухо рассмеялся и минуту сидел с закрытыми глазами, совершенно неподвижно, казалось, даже перестал дышать. - Большинство из наиболее значимых мышц моих ног были атрофированы. Или просто сгнили. Из-за этого меня шили и перешивали, ей Богу, как тряпичную куклу.



Дарья Каменева

Отредактировано: 22.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться