Носферату

Размер шрифта: - +

Часть 2. Собачье дело. Фрагмент 3.

Я не стал ввязываться в очередную словесную дуэль. Мой старый друг Отто Штофе не был дамой, чтобы я защищал его честь от словоблудия Юла. Отто на данный момент был тем самым,  «который может знать» – единственной ниточкой к тем, кому я собирался перевалить на широкие плечи саломарское дело. Мне, даже с припусками на болезнь и самонадеянность, уже стало совершенно очевидно, что спустить саломарца в унитаз и самому выпутать дядю из паутины этого дела не получится. Настала пора сдаваться «соответствующим органам». Этот таинственный ливер залегал где-то глубоко в теле государства, и я всегда старался не делать резких движений и по возможности оставаться в стороне от засекреченной перистальтики страны. Увы, необходимость знакомства назрела и, ради спасения дяди, придется навязать невидимым силам безопасности человечества отношения с одним носатым типом. И в помощники я планировал позвать Отто.

 Нет, он не был секретным агентом, монстром шпионажа или еще кем-то из тех, кого не стоит называть вслух, особенно на ночь. Отто всю свою жизнь был умницей. Золотой головой, самородком, одним из невзрачных на вид вундеркиндов, которых, в какой бы стране они не родились, быстро замечают опытные садовники и в специальных теплицах и оранжереях для умниц выращивают гениев.

С тех пор, как мы окончили школу, Отто пополнил немногочисленные ряды тех, о ком все знают приблизительно одинаково, и никто не знает толком ничего. Полтора десятка лет назад страна оценила математический, физический и прочие таланты моего школьного друга и теперь охраняла своего гения с перманентным рвением. Жучков, камер, прослушек и подглядок в его квартире не было только в санузле и кабинете, поскольку одни службы с традиционной взаимностью не слишком доверяли другим. За сантиметровый клочок бумаги с парой цифр, добытый из кабинета Отто, среднестатистический криминальный элемент мог заработать в любой на выбор валюте столько, что хватило бы на безбедную, а то и шикарную жизнь в течение трехсот восьмидесяти шести лет. Но за указанные полтора десятка лет ни одной из земных или внеземных разведок не удалось раздобыть даже обрывка использованной Штофе туалетной бумаги, даже побывавшего в его руках трамвайного билета.

Однако, по всей видимости, Отто такая любовь Отчизны не задевала, а прослушивающее-подглядывающая аппаратура не доставляла особенных неудобств. Ребята из различных спецотрядов и особых групп со временем стали закадычными друзьями, что, несомненно, говорило о том, что мой друг продолжал оставаться кристальной души человеком, который, как говорят у них, не только «не был», но и «не замечен».

Я решил подняться к Отто один. Заявиться в эту напичканную электроникой и подозрительностью оранжерею рука об руку с новейшим грианским андроидом было слишком вызывающе и рискованно. Юлия можно было отпустить, но какой-то мстительный червячок подсказывал, что мне совершенно некуда пристроить Экзи, Юл может еще пригодиться, а Хлое не повредит еще немного подумать о своем поведении и трудностях семейной жизни.

– Слушай, – начал я. Юлий, ожесточенно чистивший щеткой перепачканный пиджак, замер. – Подожди меня минут пять, хорошо?

– Если ты намерен переодеваться в моей машине – шиш, – огрызнулся он, чуя подвох. – Хочешь изгваздать мне этой черной дрянью еще и заднее сиденье?

– Нет, дружище, переоденусь я у Отто, пока он… будет думать над решением моей проблемы. Так что не беспокойся о чехлах. Тебя я хотел попросить … приглядеть за собакой, – я сделал жалостливые и печальные глаза, и соперничать со мной в науке вселенской скорби мог лишь болезный Экзи, свесивший голову из корзинки.

– Э, нет, – отозвался Юл. – Пардон, начальник, никаких собак. Забирай лохматого. Я домой.

– Юлий, ну посмотри, как ему фигово. Ты же добрый, – вкрадчиво продолжил я, доставая из-под заднего сиденья сумку со сменной одеждой, чтобы сразу после капитуляции Юла рвануть в подъезд, – ты же… человечный.

Запрещенный прием доказал свою эффективность. Юлий посмотрел на собаку, и на его лице отразилось что-то вроде жалости. Видимо, Марь не зря нахваливала свою новую разработку. Юл так стремился очеловечиться, что уже понемногу становился уязвимым для человеческих манипуляций, в частности –банального морального шантажа.

– А если его стошнит? – подозрительно спросил Юлий, видя, что я приготовился дать деру. – Или сдохнет, пока ты по гостям ходишь?

– А вот чтобы не сдох, – я вынул из сумки новую пачку, вытащил пяток сигарет и запихнул Юлу в нагрудный карман, – заставь его пока выкурить парочку. Вон в тот проулок машину загони, чтоб добрые люди в психушку не отвезли, и покурите.

Я резво припустил к двери подъезда. Юл принялся ругаться мне в след, но я пообещал ему еще модуль памяти и новый сустав, и он успокоился. Я злорадно подумал, что если лечение сработает, после Отто я отправлюсь прямиком домой, и курить с Экзи до полного выздоровления будет шантажистка Марта.

Резво, насколько позволял постоянный шум в ушах и ненавязчивое кружение цветных пятен перед глазами, поднялся по лестнице. Но не успел прикоснуться к кнопке звонка, как Отто сам распахнул дверь и буквально втащил меня в комнату.

– Ферро, где ты пропадаешь?! – взволнованно прошептал он. – Мне позарез нужна твоя помощь.

– Какая удача, – едва слышно, но с изрядной долей сарказма воскликнул я, – мне тоже. А почему шепотом?

– Потому что он в кабинете, – заговорщически произнес Отто.

– Кто он? Папа римский? Что ты тайны мадридского двора разводишь. Хватит интриговать. Давай в двух словах, а то у меня очень важное дело.

Штоффе оттащил меня к стене, в нишу между зеркалом и гардеробом. По всей видимости, там стояла изобретенная им на досуге защита от прослушивания.



Дарья Зарубина

Отредактировано: 19.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться