Nothing but Death. Ничего кроме смерти.

Часть 2.

Этот год стал исключением.

Только через неделю они вернулись домой. И началась новая жизнь. Без моря. Без машины. Без отца.

Огонь и крики... Кто-то еще в машине, кого-то вытаскивают... Боли нет, только тошнота. Вокруг бегают люди в гражданском и в форме, спасатели. Видно все почему-то снизу, словно с земли, мимо проносят носилки, на них лежит окровавленный отец... Все видится словно через неясную пелену, затягивающую сознание...

И вот они дома.

Не было желания лить слезы. Не было нужды разговаривать...

Тамара перебрала уцелевшие вещи и раздала каждому его. Отцовские она спрятала и часто перебирала по вечерам.

 - Странно, - заметила Майя. - Машина сгорела почти дотла, а так много вещей осталось. Почти все.

 - А косметичка, расческа — этого нет. Как раз, казалось бы, все то, что не должно было сразу сгореть, - подхватила Линда.

 - Может, у тебя духи были в косметичке? Они и вспыхнули, - предположила Майя. - И дневника моего нет. А ведь он в кожаной обложке был.

 - И дело ведь не в чемоданах. Из тряпичной сумки все, а из крепкого чемодана почти ничего не осталось.

 - Это из чемодана, - показала Майя на кучу вещей.

 - Странно, что ваши чулки-колготы и стринги не сгорели, - подключился к разговору брат. - Там же нечему гореть! Они вам не давят?

Линда вспыхнула в благородном гневе.

- А что, твои сгорели? - удивленно спросила у брата Майя, разглядывая прожженность на футболке.

Вроде бы и не заметно почти.

 - Я не гот, чтоб чулки носить.

Майя оторвала глаза от футболки и посмотрела на него.

 - Юбки носят, и чулки носят, - усмехнулась Линда.

 - Ну, - поддержал Влад, - даже губы красят

 - Ну, вот, скажи, как ты можешь с ними общаться? - продолжала Линда. - Что он за парень, если на нем юбка?

 - Я не общаюсь с ними, я одна из них. К тому же, шотландских лесорубов видела? - спросила Майя.

 - Нееее. Это килт. Я говорю про юбку. Это же не мужественно. Нормальные парни такого не носят.

 - Очень жаль, - пожала плечами Майя, медленно выводя слова. - Может, здоровее были бы. Какая разница, в чем он одет, если с ним общаться интересно? Хотя, вряд ли я нашла бы тему для разговора с мальчиком в розовой рубашечке, узких джинсиках, тональным кремом на лице. И джинсики не просто узенькие, а еще с заниженной талией, чтоб наверняка...

 - Где ты таких видела? - глаза Линды загорелись.

 - Среди твоих друзей.

Линда фыркнула. Розовая рубашка для нее была неприкасаемой святыней.

 - И еще искусственный загар. И дерутся пощечинами, - добавил Влад.

 - Точно, совсем забыла. Зато с ними можно обсудить сериалы!

Гламурная Линда снова фыркнула. Сериалы были второй неприкасаемой святыней.

 - И все равно готы — большие извращенцы, чем мои друзья, - наконец сказала она.

 - Да, - с охотой согласилась готичная Майя.

 - Ей же это как комплимент, - развел руками Влад, слегка разочарованный тем, что драки не получилось.

Девушки разобрали вещи в две охапки и разошлись по комнатам.
Майя аккуратно разложила вещи в полупустом шкафу. Остальное лежало неаккуратно, но раскладывать ничего не хотелось. До свитеров и кофт еще далеко. Майя не помнила, когда успела навести в гардеробе такой беспорядок. Наверное, когда собирала сумки, в такой суматохе и не такое можно было натворить.

Майя окинула взглядом комнату. Тяжелые коричневые шторы почти не пропускали света. В полумраке виднелся массивный полированный стол, заваленный книгами, конспектами и результатами творчества. Деревянную кровать с резными ножками Майя когда-то нашла выброшенной. Уговорила трех знакомых мужского пола, чтоб они принесли ее, привели в порядок и поставили здесь, в комнате. На стене висел настоящий факел, украденный ею когда-то в музее, пара репродукций и плакатов с мрачными, фэнтезийными сюжетами. Гардероб, книжные полки, сундук в углу, ноутбук на тумбочке возле кровати, подсвечники, свечи, шкатулки, металлические статуэтки — все это было таким знакомым. Майя принадлежала этому почти физически. Как бы она бросила все это? Майя усмехнулась. Нет, такого не могло случиться.

Наверное, отцу тоже все было родное. Наверное, он бы тоже не бросил...

Проснувшись около полудня, Майя ощутили острую необходимость уединиться и подумать. Лежа на кровати, она снова и снова уплывала в ощущение тошноты, невозможности пошевелиться, свинцовой, неподъемной тяжести во всем теле... Треск, гул огня, крики, люди, бегающие вокруг... Скрип, скрежет металла, и крик, надрывный крик из горящей машины... Это Линда. И огонь. На пол-неба огонь.
Память вытаскивала из своих глубин новые и новые подробности и медленно, постепенно картина того дня, подобно пазлу, складывалась в целое. Многого она еще не понимала, потому что не помнила, и каждый такой пробел только убеждал ее в необходимости подумать. Подумать неспешно, глубоко. Обстоятельно, чтобы никто не мешал. Майя прошлась мысленно по городу в поисках места, соответствующего этому внутреннему стремлению.
Майе надо было на кладбище.
Как только она пришла к этому выводу и подумала про кладбище, как ощутила острое, почти физиологическое желание оказаться там. На центральном, которое в лесу. Желание, граничащее с потребностью.
С другой стороны, раздумья заберут большую часть дня, а времени у Майи почти не было. Всего через пару дней начинался учебный год. Новый учебный год в новом учебном заведении. Линда в этом году пойдет в последний класс школы, Майя — на первый курс университета. Надо привести в порядок себя и вещи, подготовиться к первому учебному дню.

Майя зашла на кухню, насыпала себе завтрак и стала машинально его жевать, глядя в стену. На кухню зашел брат, посмотрел на Майю, наклонился к ее голове, тоже посмотрел на стену и с улыбкой распрямился.

 - Что показывают?

 - Тебе еще нельзя такое смотреть.

Брат мыкнул что-то неопределенное, как всегда, когда речь заходила о его возрасте, и занялся водой.