Новая жизнь

Ален

(за две недели до событий)

В садике, что расположен на заднем дворе личного коттеджа, в ротанговом кресле сидел старик.

На вид ему было лет семьдесят, может чуть больше. Несмотря на то, что погода была тёплой и до осени ещё далеко, он был в тёплой вязаной безрукавке. В руках была старая книга, раскрытая на середине, старик дремал.

На столике рядом с ним стояла недопитая кружка кофе, большая, чуть ли не пол-литровая, пепельница, жестяная баночка с табаком, с этикеткой, стилизованной под тридцатые годы двадцатого столетия, и трубка.

Перед ним стоял мужчина с родинкой на левой щеке и аккуратно зачесанными назад седыми волосами. Мужчина постучал по спинке второго ротангового кресла, которое стояло напротив дремлющего старика.

Старик открыл глаза и посмотрел на своего гостя выцветшими голубыми глазами. По глазам можно было решить, что ему гораздо больше лет, чем показалось на первый взгляд. Какая-то многовековая усталость просматривалась в них.

– Здравствуйте – улыбнулся мужчина, – мы с вами созванивались. Меня зовут Ален.

– А. Добрый день – старик чуть привстал и протянул руку своему гостю. Рукопожатие было довольно крепким. Чувствовалось, что у него ещё достаточно жизненной силы. – Присаживайтесь.

Он указал на кресло, что стояло напротив него.

– Пауэл Верьевич, я не буду ходить вокруг да около, слишком мало времени и у вас и у меня, я по поводу «Новой жизни». Вы последний, оставшийся в живых разработчик. – Ален говорил решительно, не боясь за последствия – мне нужно знать, как вывести программу из строя.

– А вы смелый человек. Так открыто это говорите. – старик открыл банку с табаком, взял щепотку и стал набивать трубку. Делал он это не торопясь, его внимание было обращено к трубке. Старик молчал, пока не закончил своё действие.

– Вы знаете, Ален, я давно жду, что кто-то ко мне придет с этим вопросом. Уже лет двадцать. Но меньше всего я хотел, чтобы пришёл кто-нибудь из людей типа вас.

– Вы думаете, кто-нибудь решится на это, кроме людей типа меня? – Ален криво улыбнулся.

– Возможно, других уже не осталось. – Пауэл достал из кармана безрукавки зажигалку и принялся раскуривать трубку.

– И чем же я вам не угодил? Может я с благими намерениями?

– Мы тоже создавали линзы с благими намерениями. А поглядите, во что это вылилось.

– У нас у обоих есть понимание, что нужно отключить программу, так чем же вы недовольны? Даёте мне информацию, мы отключаем программу, и все счастливы.

– Глаза.

– Что глаза? – не понял резкого перехода Ален.

– У вас холодные глаза.

– И? В этом есть какая-то проблема?

– Нет. Кроме того, что люди с такими глазами очень расчетливы. Вы знаете, Ален, я прожил много лет и видел разные глаза. Если на них нет линз, то можно очень многое узнать о человеке. Не эти бельма, бесцветные стеклянные шторы без зрачков. А живые – голубые, карие, зелёные.. Хитрые, умные, добрые..или расчётливые. Как у вас. У вас есть своя цель. И вы не остановитесь.

– Вы правы. Останавливаться я не собираюсь. – Ален смотрел на старика, пытаясь рассчитать, насколько больше времени уйдёт на отключение программы, если старик вдруг откажется.

– Я дам вам то, что вы хотите. Кофе будете?

– Да, пожалуй. Если не трудно.

– Кира,– Старик крикнул в сторону дома – сделай, пожалуйста, два кофе.

– Это моя домработница. – обращаясь уже к Алену, пояснил Пауэл.

– Так вот, Ален – продолжил старик, выпустив клуб густого табачного дыма. –

Мы тоже создавали линзы с благими намерениями. У моего друга молодости был сын. Он был слепым. Вернее, слабовидящим. Так правильней говорить. И вот мы, молодые, амбициозные, занялись этой проблемой. Столько опытов, столько усилий, времени и средств было потрачено. Столько раз заходили в тупик и начинали всё сначала. И всё ради единственной цели - дать ребёнку возможность увидеть мир. Таким, какой он есть, а не игру света и тени, что он видел. И вот когда у нас что-то начало получаться, когда он начал различать не только силуэты, а уже увидел цвета и очертания предметов, Ален, вы не представляете, это было счастье. Вы знаете, что такое счастье?

– Возможно.

– За счастьем пришла гордость. Успех, признание.. А затем амбиции. А потом пришли люди, с такими же глазами, как у вас. Холодными, расчётливыми.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Не знаю. Скопилось, наверное, за все эти годы..Рассказать некому. Церквей нет. Они же не нужны счастливым людям. А вы..– старик замолчал на мгновение, смотря на Алена – а вы, нет, вы не поймете. Вы просто попали под настроение. Поэтому сделайте милость, выслушайте старика. Мне недолго осталось. А душа болит всё сильнее. Вы верите в существование души?

– Вы же учёный с мировым именем. Сами-то верите в эти бабушкины бредни?

– Это в молодости человек ни во что не верит, кроме как в свои силы – Пауэл смотрел куда-то вдаль, мимо Алена – а в старости..уже нет былого максимализма. В старости осознаешь, что нельзя идти против природы. Иначе она нещадно отомстит за всё. За самоуверенность. Вы хотели построить удобный мир для себя. И вроде всё хорошо. Люди счастливы. Вы добились того, к чему шли все империи на протяжении всей человеческой истории. Многие из них, начиная от самых древних племён, шли к абсолютной власти через силу и страх. Много веков власть насаждалась огнём и мечом. И только лишь в нашем веке люди додумались, что абсолютной власти можно достичь через счастье, вернее иллюзию счастья. Людьми, безоговорочно верящими в своё счастье, в справедливость своего существования, легче всего управлять. Им не к чему стремиться, не с кем бороться за своё счастье, они уже родились счастливыми. Вернее думают, что они счастливые. Вы им дали всё, о чём они даже не мечтали. И пусть это всего лишь иллюзия, но они- то не знают. А те, кто знает, легко ими управляют. Как стадом овец. И вот теперь вы здесь. – Пауэл постучал трубкой по пепельнице, вытряхивая пепел табака – до вас дошло наконец-то..Мстит природа, Ален.