Нумизмат

НЕЧИСТЬ

  Старинные настенные часы за стеной, в комнате бабушки, пробили шесть, и я проснулся, резко открыв глаза. Всю ночь я ворочался и мучился бессонницей. Снились монеты,  отдел нумизматики, Руслан Альбертович и  Варя –  ее смешливое лицо медленно превращалось в лицо Вероники.  Вероника, как попугай, повторяла: «Вам что-нибудь подсказать?»

   Я поднялся, пригладил волосы и отчетливо понял: больше не усну.  Так рано  я не вставал со времен школы,  когда мать будила меня бесцеремонным тычком в плечо, кормила, одевала и вела на уроки.

   «Давно я к ним не заходил,   – пронеслась в голове непрошенная мысль. – Было бы вежливо…»

   Я стиснул зубы, заправил постель и  с неожиданной для самого себя злостью приступил к зарядке.

«Брось, – заглушил  я внутренний голос.  – Ты ей на хрен не нужен.  Ладно еще, когда был жив отец, но теперь? Их дочка ходит в садик, а мелкому недавно исполнилось пять месяцев… кто ты для нее? Никто.  Помеха, которая вторгается в семейную идиллию. Она будет улыбаться тебе, а  ее горячолюбимый муж кивнет, хлопнет тебя по плечу и воскликнет: «Ну, здарова, Алекс!  Все растешь, мужаешь,  о какой вымахал!» А в глазах у обоих – беспокойство,  затаенное раздражение и почти высказанный вопрос: Зачем ты пришел?! Что тебе от нас надо? Думаешь, ты здесь нужен?»

 Я знал, что нет.

 После зарядки принял душ,  позавтракал и не спеша  стал одеваться. В комнату неожиданно заглянула бабушка,  потревоженная моими утренними  волнениями.

– Доброе утро, Алешенька! Все на работу, золотой мой?

    От этого «Алешенька» меня ощутимо передернуло.   Но, видимо, бабушки не умеют по-другому выражаться.

– На работу,– практически не соврал я.

  Не говорить же, что в свой единственный выходной я по доброй воле еду в один из нумизматических магазинов, чтобы  выяснить у Ивана, что за ересь он нес в первый день нашего знакомства.

 Ее морщинистое лицо закачалось, как качается луна в глазах пьяного прохожего.

– Ой, ты мой финист, сокол ты мой ясный! Сереженька бы гордился тобой!

  Я кивнул, искоса посмотрев на бабу  Марту.  В ее глазах всегда набухали слезы,  когда она вспоминала о своем рано ушедшем  от  диабета сыне. О моем отце.

– Знаю, – просто ответил я, натягивая свитер.  – Но тут уж ничего не поделаешь.

Бабушка кивала в такт своим мыслям. Ее  светло-карий халат, с вышитыми на нем белыми цветами, колыхался.

– К матери то заглядываешь, чай?

  Я нахмурился, вновь возвращенный к неприятным мыслям.

 – Иногда, – сказал уклончиво,  закинул сумку на плечо и посмотрел в чуть раскосые,  зеленые глаза бабушки.  И прочитал в них отражение собственной застарелой боли.

– Не до меня им, бабусь, – сказал я мягко. – Да и зачем  оно мне?

– Не говори так!  – ее лицо неожиданно потемнело. Так на  небе иногда в один миг от сильного ветра собираются грозовые тучи и того и гляди, пойдет дождь.  – Как бы ты  к ней ни относился, Алексей, она твоя мать!

– Я прекрасно к ней отношусь, – ответил. – И помню, кто она мне.

  Я прошел к двери, бабушка посторонилась. Молча надел пальто и ботинки. Бабушка настойчиво глядела мне в спину, и я не выдержал, обернулся.

– Я  помню, кто она мне. А она вот,  как думаешь,  не забыла?

   Тонкие губы бабы Марты сложились в скорбную полоску.

– Как можно говорить такое о своей родной матери!  – проворчала она.  Впрочем, она меня не осуждала.  Сама понимала, что к чему.

 И за неимением аргументов, повторила:

– Не забывай, Алешенька, она  – твоя мать!

 – Не забуду, бабусь, – отозвался я и, кивнув на прощание, вышел за дверь.

***

Улица встретила меня холодом, ветром и даже градом! По такой погоде я и сам не заметил, как на удивление быстро добрался до Чернышевской, где находился второй магазин Альбертовича.  Вчера, по визитке, я посмотрел адрес, поэтому сейчас мне не составило труда сориентироваться по карте и найти улицу, где находился магазин. Я дошел практически до середины и увидел его  – черные двери призывно манили зайти внутрь, наверху  – знакомая вывеска и рисунок сидящего на кейсе нумизмата.   Значит, Ваня уже отрылся.

  Я прошел внутрь. Магазин встретил меня затемненной атмосферой, широким ассортиментом,  красиво оформленными витринами и спиной Ивана, он что-то докладывал в один из альбомов настолько увлеченно, что ничего не замечал вокруг.