Нянька для мерзавца

Глава 2

Алла

Итак, меня зовут Алла. Алла Борисовна Звягинцева. Специалист по маркетингу в фирме, занимающейся продвижением модной одежды. Ну, точнее уже бывший специалист. И сейчас я сижу в кухне у подруги Вальки и планомерно напиваюсь мартини, закусывая его отвратительными мягкими маслинами. Вот интересно, почему в любой другой стране они не похожи на жеваные тряпки?

— И эти твари конкуренты, знаешь, что мне сказали? — спросила я, гоняя во рту косточку от маслины и отчаянно борясь с тошнотой. — Ты, говорят, нам нужна была, когда у Зотова работала. А сейчас толку с тебя — ноль. Шпионка им нужна, понимаешь? А теперь я даже на эту малодостойную роль не гожусь. Представляешь?

— Слушай, так дай им то, чего они хотят. Проблема, что ли? — пьяно икнула Валька, подперев рукой подбородок, она как выпьет, всегда так делает, чтобы фейсом об тейбл не приложиться. Ей надо-то две рюмки, чтобы оставить отпечаток своего профиля на столешнице. Вот и сейчас ручонка того и гляди подогнется, а поди ж ты, умные речи вести пытается. — Или моральных терзаний боишься? Так зря, у тебя отсутствует этот, как его… «атавизьм»

— Ты меня слушаешь, вообще? — вызверилась я, проглотив от злости косточку. — Трудно шпионить, когда тебя на пушечный выстрел к офису не подпускают. Я пока еще не обзавелась суперспособностью быть там, где меня нет.

— Ну и дура, — хмыкнула Валька, обрушившись-таки многострадальной физиономией на стол.

Противная лысая кошка, уже начавшая обрастать клочковатым пушком, взвыла возле стула, на котором сидела ее хозяйка, и я поняла, что помощник из моей подруги, которую даже продавцы на птичьем рынке легко обводят вокруг пальца, ну никакой.

«Ладно, посплю, а утром решу что делать», — подумала я и свалилась на Валькину кровать, предварительно перетащив ее бездыханное тело.

Утро встретило меня головной болью, осознанием собственной бесполезности, нелюбовью ко всему миру и Валюхой, сладко сопящей на моей груди и пускающей слюни на дорогой костюм, который я вчера так и не удосужилась снять.

— Просыпайся, — приказала я, толкнув подругу так, что она с грохотом свалилась на пол, точнее — на уродку по имени Клеопатра, которая разразилась таким душераздирающим воплем, что у меня едва не остановилось сердце.

— И что делать думаешь? — спросила Валька, пожирая приготовленную мною яичницу спустя полчаса после пробуждения. — Я бы на твоем месте постаралась к боссу пролезть. Как, знаешь, в фильмах. О, точно — устройся к нему в дом прислугой, стань доверенным лицом и всем отомсти к чертовой бабушке, как в том кине. Как там оно называлось-то? А, да — и шпионством кучу денег заработай, а потом всем факи показывай и фиги крути.

— Ты вчера перебухала, что ли? — с подозрением посмотрела я в блестящие глаза подруги. — Я прислугой? Да я тебя. . . .

— Да ладно, шучу я, — хмыкнула нахалюга. — Не хочешь, как хочешь. А этот, как его, Зотов, он как, кстати? Красавчик, или боров жирный, как все миллионеры?

Я закатила глаза. Конечно, знаток миллионеров великий — Валентина Елкина. Она их и не видела, наверное, никогда, разве только в своих влажных эротических фантазиях. Конечно, если представлять мужиков, больных зеркальной болезнью, ясно, что со сто процентной вероятностью фригидность заработаешь, да еще и отягощенную поносом. Теперь понятно, почему она до сих пор мужиком не обзавелась. А Зотов… Что Зотов? Я имела честь посмотреть на босса издалека от силы раза три. И все три раза ловила себя на мысли, что при удачном стечении обстоятельств я бы, конечно, ему отдалась с превеликим удовольствием. Черноволосый красавец с глазами такого пронзительно голубого, похожего на родниковый лед, цвета, что можно заморозиться только от одного его взгляда. Высокий и невероятно привлекательный.

— Ясно, — завистливо хмыкнула Елкина, — Ален Делон.

— Блин, Валя, ты в каком веке живешь? Какой, к псам, Делон? Я не знаю, с кем сейчас сравнивают богов, но уж точно не с ним. И тем более даже в наше время эталоном был Брэд Питт.

— А ты погугли, — вредно ответила Валька, — а заодно и работу поищи, потому что наблюдать твою физиономию больше чем три дня я не намерена, да и просто не выдержу. Знаешь же, мне надо книгу заканчивать, а с тобой это нереально.

Я, вздохнув, признала поражение. Права ведь овца моя любимая. Хотя писатель из нее как из нее же художник, вышивальщица и все ее остальные ипостаси, пройденные за последние три года. Вздохнув, я села за компьютер. И вместо сайта с вакансиями первым делом угадайте, что набрала в поисковике? Зотов Алексей Михайлович. Прямо как бес под руку толкнул.

Алексей

— Надя, что с тобой снова произошло? — поморщился я, разглядывая ядовито-розовую шевелюру дочери-подростка, почему-то решившей, что она эмокид. Ну ладно хоть так, месяца два назад она панковала, а это в разы страшнее. — В бак с краской свалилась? Только не говори, что сделала это с собой добровольно.

— А то что, папочка? — оскалилась девочка. — Лишишь меня карманных денег? Так мне они не уперлись никуда. В моей культуре деньги — мусор. И сколько раз говорить, не зови меня этим дурацким именем! Интересно, что вы курили с мамулей, когда решили меня так назвать?

— Не смей так говорить о матери! — выплюнул я, почувствовав, что меня будто ударили под дых, выбив из легких весь воздух. Любое упоминание об Ольге — моей умершей три года назад жене — отдается болью. — Если ты не приведешь себя в порядок, точнее, в подобающий вид, я тебя обрею налысо, как там тебя… Элифита вроде, прости господи. Что за имя дебильное ты себе придумала?!

— Это не она, — подала голосок вяло ковыряющаяся ложкой в тарелке с кашей Козюлька. Точнее, ее зовут Лидочка, она моя младшая дочь, но прозвище Козюлька отражает ее внутреннюю хулиганистую сущность лучше. — Это ее приятель — Болт.

— Убью, — рыкнула Надюшка и тут же запустила в сестру яйцом, до этого мирно стоявшим на подставке.