Няня для волшебника

Глава 2.

Глава 2

(Дора)

Да уж, похоже, мои неприятности только начинались.

Мартин из моего сна и Мартин, который сейчас угрюмо сидел в своей комнате, были двумя разными людьми, совершенно непохожими друг на друга. Мне приснился добрый, сильный и смелый человек – а наяву он оказался упрямым и капризным, и в нем не было ни следа ни доброты, ни силы.

Дикий помещик, который собирался выпороть меня на конюшне, вот и весь Мартин Цетше.

Я смотрела на него и не могла не вспоминать бабушку. Она очень любила меня до болезни, она заменила мне погибших родителей – и возненавидела какой-то страшной, запредельной ненавистью, когда слегла и лишилась рассудка. И мне хотелось закричать в лицо Мартину то же самое, что я когда-то все же закричала бабушке, измотанная ее злобой и непрерывной матерной бранью:

- Я сделаю для тебя все, что смогу! Но я не виновата в том, что жива и здорова, а ты нет! Я! Не! Виновата!

Мартин Цетше был неприятным типом – пусть и исключительно хорош собой, но и неприятен на редкость. Возможно, с другими людьми, особенно с теми, кого не подвело благородное происхождение, он вел себя более приветливо и сердечно, а я была всего лишь служанкой из другого мира, няней, которая должна была терпеливо кормить его с ложечки ради призрачного шанса все-таки попасть домой.

Когда я начинала думать о том, что, возможно, так и не сумею вернуться, по спине начинал бегать противный холодок, а в животе тянуло. Пусть Мартин пообещал, что он все-таки попробует отправить меня назад, это обещание могло остаться только словами. Если судить по моему опыту, то люди вроде господина Цетше как правило считали так: я своему слову хозяин – сам дал, сам назад возьму. Декан моего факультета, который прекрасно знал, почему я ушла, так и не восстановил меня, хотя прежде клялся, что восстановит. Когда дошло до дела, он предпочел забыть свои обещания и сделать вид, что ничего и не было…

И теперь мне придется с этим жить. Быть заботливой няней и терпеть чужие капризы и выходки, старательно скрывая слезы. Я не дома, я в чужом мире, я совершенно одна, и вряд ли сопротивление пойдет мне на пользу. Лучше быть милой и улыбчивой, чем нарываться на плети.

Краем уха я подслушала разговор двух служанок, натиравших перила воском. Они говорили о том, как в замке, что располагался за горами, взбунтовался раб-иномирянин – свежекупленный, только привезенный с рынка.

- И главное, такие дурные вещи кричал, - говорила одна из девушек. – Дескать, я глава… странное слово такое, кор-пора-тио, что ли.

- Это что еще за ужас? – поинтересовалась вторая, дотронувшись до сердца. Этот жест в Хаалии должен был отгонять нечистых духов.

- А то и значит, Марьянка, что сортиры чистить ему не по чину. Какие ему сортиры, когда у него пять тысяч душ в подчинении. Смекаешь?

Я невольно закусила губу от страха.

- Смекаю, - ответила Марьянка и предположила: – Плетей, небось, получил?

- Не. Повесили на стене.

Я едва не закричала. Тут со строптивцами разговор короткий, и мне не хотелось, чтоб в моем случае все закончилось петлей на замковой стене.

Да, пока ты никто по имени никак, тебе нет смысла как-то восставать или возмущаться. Я решила быть спокойной и милой – оставалось надеяться, что это поможет мне вернуться домой. Кто знает? Может, характер Мартина смягчится после того, как он пойдет на поправку…

Он ведь был очень гордым, этот милорд Мартин Цетше. Я читала эту гордость и в повороте головы, и во взгляде, и в манере вести разговор. И наверняка ему было не по себе от собственной слабости – вот он и скрывал свою горечь за придирками.

И, когда на следующее утро господин Энцо сказал, что к вечеру в замок приедет Огюст Цетше, младший брат Мартина, я невольно обрадовалась. Если рядом с тобой родные люди, то любые невзгоды переносятся намного легче, чем в одиночку.

Огюст приехал гораздо раньше, к обеду. Сперва в небе появились огромные сторожевые драконы – такие изящные и тонкие на фоне синевы и такие громадные и неуклюжие на посадочной площадке. Мартин, который вместе со мной смотрел на драконов из окна спальни, вдруг признался с легкой грустью:

- Огюст всегда боялся летать. Его невозможно было заманить на дракона. А теперь он крупнейший заводчик, кто бы мог подумать…

- Вы вместе росли… - сказала я. – А у меня никого нет. Ни сестер, ни братьев.

Мартин усмехнулся.

- Знаешь, сколько у нас сестер? Семь!

- Ничего себе! – воскликнула я. – Девять детей в семье!

Мартин скептически посмотрел на меня.

- Хочешь сказать, у вас такого не бывает?

- Бывает. Но редко. Очень редко.

Со спины одного из драконов соскользнула гибкая человеческая фигурка, и дракон фыркнул, выбросив из ноздрей струйки пара, и улегся на площадку: весь его вид говорил о том, что он крайне устал и съест любого, кто помешает ему отдыхать. Я зачарованно смотрела на острые лоснящиеся гребни, блестящие пластинки панциря и острый кончик хвоста, украшенный золотой насадкой. Чувство восторга и любопытства, что нахлынуло на меня, было очень ярким и детским.

- Однажды я все-таки заманил Огюста на дракона, - произнес Мартин так, словно воспоминание не делало ему чести. – Он не хотел идти, но все-таки пошел и сел в седло – потому что я его просил. А дракон его сбросил.

Я не знала, что можно на это ответить.

- Во всяком случае, теперь он поладил с драконами, - сказала я. Мартин кивнул и произнес:

- Я должен стоять. Не хочу встречать его такой развалиной.

Я помогла ему подняться с кресла и, поддерживая за руку, промолвила:

- Он будет очень рад просто увидеть вас проснувшимся. Живым. Сидите вы или стоите, это неважно.