Было мне тогда лет 7-8 где-то. Говорю же, девичьей памятью страдаю с рождения. Играли мы тогда с братом моим троюродным в бандитов. У его бабушки в огороде стоял каркас от старого запорожца. Крыши нет, колес нет, только двери. Игра была в самом разгаре, мы уходили на всех скоростях от ментов, за нами гнались три патрульные машины, мы орали во все горло и отстреливались как могли. Выскочив из машины на полном ходу, брат держался за раму запорожца только пальцами. Но к его сожалению, этих его пальцев я не видела. Со всей силы я хлопнула дверью. Брат начал истошно орать. Ну я то думала что он орёт потому что от погони уходим. Встала рядом и начала орать вместе с ним. В качестве поддержки. Орали бы мы так долго, если бы бабушка не заметила что орёт то он не просто так, а потому что я ему пальцы прищемила. Бедный. Долго они потом ещё заживали.
Море. Ну кто не любит море? Море любят все. А плавать умеют не все. Ну допустим плавать по-собачьи я научилась. А нырять нет. Мой папа решил, как ответственный родитель, заполнить этот пробел в моем плавательно-нырятельном опыте. Пошли мы значит учиться нырять. Зашли где поглубже. Чтобы головушкой я своей не ударилась. Правила и технику безопасности все таки надо соблюдать. Но все равно, адреналин играл во мне не детский. Страшно было до ужаса! Нырять, да в море! А вдруг унесёт?! Ну ладно, папа же рядом. Да к тому же много зевак собралось поглазеть, как папочка доченьку свою учить будет нырять.
Говорит мне папа :
Наверняка у всех детей были домашние питомцы. Кошки, собаки, птички, хомяки. Говорят что у собак жизненная цель - показать детям как надо любить. У кошек, показать как надо себя вести чтобы тебя любили. У хомяков в этой жизни роль Христа-показать детям смерть.
У меня был хомяк. Я его очень любила. Звали его Хома и жил он в стеклянной банке. Кроме Хомы, я любила ещё гулять. И будучи, не особо образованным, 10-летним ребёнком, не могла даже и подумать что хомяки не мёрзнут. По крайней мере дома. Уходя гулять, я поставила его на окно, на солнышко, чтобы он погрелся. В стеклянной банке. Ну он и погрелся. Смерть он свою принял точно как Христос. На жарком, палящем солнце. Только не распятый на кресте, а скорее расплостанный на опилках. Прости меня, Хома! Я не знала! Пусть опилки тебе будут пухом.
Отредактировано: 26.01.2019