О чём поют цикады

Размер шрифта: - +

Глава 10 (2)

 

– Никита... привет, – прижимая к уху телефон, я флегматично смотрела, как барабанит по стёклам дождь и болезненно, через силу улыбнулась. Мысль, что собеседник не может меня видеть, приятно грела душу. Недаром с расставанием и общение сходит на нет, это как-то противоестественно и отдаёт наигранностью. А мне нужно быть убедительной, чтобы всё прошло безукоризненно.

На том конце возникла секундная заминка.

– Мирослава? – я буквально ощутила, как губы Никиты, чуть приоткрывшись от удивления, плавно растягиваются в растерянной улыбке. – Я уже не ждал, что ты позвонишь…

– Мне плохо без тебя, Никит. Так пусто и одиноко, – в моём голосе маялись раскаянье напополам с тоской и неприкрытая нежность, а в руке подрагивала фотография Яра. – Я повела себя как последняя сволочь.

– Не говори так, – с тягучей, несвойственной себе хрипотцой отозвался Давыдов, что неудивительно, учитывая позднее время. – На тебя столько всего свалилось... Ты правильно сделала, что набрала меня.

– Не знаю, сможешь ли простить мне те слова. Всё так стремительно завертелось, – я замолкла, позволив ему думать, что от переизбытка эмоций разговор давался мне с трудом. – Я струсила. Никит, не бросай меня...

–Прекрати! Сам должен был понять. Должен был быть рядом. Настоять на своём, не сдаваться. Дурак, – судя по звукам, Давыдов вскочил с постели. Я удовлетворённо прикрыла глаза, в подробностях представляя себе его метания. Парень оказался весьма предсказуем. – Я завтра приеду, слышишь? Я больше тебя не оставлю.

Завтра?!

А вот такой поворот меня разозлил. Я с силой надавила пальцами на висок, пока от боли в незаживших глубоких царапинах из глаз не полились настоящие слёзы.

–Мне страшно, Никит. Я не могу уснуть. Лежу совсем одна... в холодной постели. Я боюсь молний, меня пугает гром, – томным, надломленным от слёз и всхлипов голосом зашептала я. – Мне до безумия хочется тебя увидеть, прижаться к тебе... почувствовать жар твоего тела. Любимый...

Пауза.

Отрывистое:

– Жди!

– Никита?

– Да, моя фея, – в динамике отчётливо звякнула пряжка ремня. Одевается, умничка.

– Не клади трубку. Пожалуйста.

– Не буду.

Я ещё раз жалобно всхлипнула и затихла, не в состоянии сдержать облегчённого выдоха, когда за ним хлопнула дверь. Давыдов должен оставаться на связи, чтоб ему не вздумалось кому-то ляпнуть, к кому это он в ночь собрался.

– Поверить не могу, что скоро тебя увижу! – опять завела я свою "песню", не давая ему времени одуматься, – Мне так тяжело без тебя, без твоей поддержки. Никит, ты нам нужен. Ты нужен мне.

Ну же, пожалей меня, Давыдов. Ты же хороший наивный мальчик. Тебе ведь наверняка льстит, что для меня ты чуть ли не господь Бог, способный решить все мои проблемы. Ты не признаешься даже себе, но в глубине души, уже предвкушаешь, какой обстоятельной и жаркой будет моя благодарность.

– Мира… – со смятённым придыханием начал он и весьма неожиданно оборвал фразу, – Ёшкин кот! Чуть не забыл!

Я мысленно чертыхнулась, и задержала дыхание, чтобы не выдать нервного раздражения. Времени в запасе осталось не так уж и много.

– Никит, если у тебя есть дела важнее, ты только скажи... я не стану... я пойму. Заслужила, – это был расчётливый удар по его совести, и Давыдов со своим завышенным чувством благородства, конечно, вскинулся:

– Ты чего, малыш? – задним фоном хлопнула входная дверь. – Просто чуть не забыл кое-что важное. Я уже выхожу, ничего не бойся и не волнуйся.

"Я перестану волноваться только, когда ты войдёшь в лабиринт!", хотелось крикнуть мне, но вслух я бессовестно продолжила давить на его чувства. Когда машина не завелась, он каким-то чудом сам решил идти пешком, даже не пришлось его к этому подталкивать. Давыдов спешил. Его выдавало отрывистое дыхание.

Никиту было плохо слышно, из-за ливня, поэтому говорила в основном я. Вспоминала время, когда мы познакомились и то, как боялась, что у него есть девушка. Признавалась, с каким нетерпением ждала наших случайных встреч. И сама же себе ужасалась: надо же, как быстро я смогла от него отречься. Конечно, он мне нравился. Даже теперь, представляя его лицо, руки, разворот плеч, моё сердце пронзительно щемило. Никита единственный парень, который приглянулся мне за все 18 лет, и в то же время, рядом с ним мне чего-то не хватало. Пожалуй, я вообще не способна на взаимность. Не способна любить.

Мы говорили до тех пор, пока у открытых ворот не показался его высокий тёмный силуэт. Дождь к этому времени поутих, благодаря чему слышимость разговора значительно улучшилась и, судя по бодрому тону, с каждым новым шагом градус Никитиного счастья неуклонно повышался. Моего, кстати, тоже. Только мотивы нашей радости кардинально различались. Но гостю это знать незачем.

– Радость моя! – Давыдов не сбрасывая вызов, шагнул за заблаговременно распахнутую дверь и замер, пытаясь разглядеть меня в полумраке прихожей. Лампочку я выкрутила ещё накануне, так как мой внешний вид с недавних пор оставлял желать лучшего.

– Твоя, Никит, твоя… – вероятно последняя в этой жизни, тоскливо отметила про себя. Ловко увернувшись от норовящих обнять меня рук, я отобрала у парня бесполезный зонт. Одежда на нём промокла до нитки.

– Иди ко мне, я замёрз, – в тягучем перестуке летнего дождя было слышно, как дробно стучат его зубы. Никиту я смогла разглядеть только в общих чертах, он сунул в карман джинсов свой телефон и слепо завертел головой, нетерпеливо раскрыв объятия. – Явился по первому зову, моя госпожа!

Собравшись с духом, я шагнула в ледяной плен его рук.



Яна Лари

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться