О чём поют цикады

Размер шрифта: - +

Глава 12 (2)

Проснулась я как всегда от кошмара, но почему-то уже в своей комнате и в одном нижнем белье. Вчерашняя одежда лежала на полу, смятая босыми ступнями развалившегося в кресле Никиты. Он спал. Слишком высокий, чтоб удобно устроиться на своем импровизированном ложе, парень распластался в совершенно немыслимой позе, наполовину свесившись с подлокотника и вытянув длинные ноги в проход. И, казалось, совсем не испытывал неудобств.

Тщательно стерев привычные потёки крови с губ и подбородка, я прижала к груди тонкое покрывало и всерьёз задумалась над причиной, что же мне мешает пробраться сейчас на кухню и, прихватив оттуда что-нибудь колюще-режуще-острое, попробовать выставить его за дверь.

Побуждение возникло, а вот решимости ему последовать не хватило. И помешала тому не столько боязнь литых кулаков, сколько совесть. Чувство вины перед тем Никитой, каким он был раньше и благодарность за неожиданный жест заботы, вопиющий по своей дикости, после ночного разноса. Но это совсем не значило, что к его пробуждению не следовало подготовиться. И в первую очередь одеться.

Тихонько встав с кровати, я схватила из шкафа первую попавшуюся вещь – льняной сарафан и, неловко дёрнувшись, едва успела придержать норовящую хлопнуть дверку. Край покрывала выскользнул из пальцев, собрался в ногах стеганым валом. Кожу обдало утренней прохладой напополам с покалыванием от испуга. А за спиной натужно скрипнуло кресло.

– Ты б хоть позагорала что ли, лето на дворе, – в скучающем голосе Никиты вспыхнуло обидная насмешка. – Девочка – мечта некрофила.

– Вот и отвернулся бы, – огрызнулась я и не теряя времени, выскочила вон из комнаты. Но краем глаза всё же заметила полынный апатичный взгляд, устремившийся к окну. По крайней мере обесчестить меня в его планы точно не входит. Уже что-то.

Некоторое время спустя, смывая с себя облако ванильной пены, я сумела-таки совладать с нервозностью и настроится на более-менее позитивный лад, так как помимо бродящего по дому Давыдова оставался Яр, которому сегодня исполнялось 9 лет.

Мне хотелось устроить для него хоть какой-то праздник, ведь у братишки больше никого кроме меня не осталось. Были, конечно, тёти – дяди по маминой линии, но семья открестилась от неё, когда наша мать, махнув рукой на неоконченный университет, укатила в далёкую глушь. Естественно тот факт, что младшая дочь, отпрыск обеспеченной, интеллигентной семьи, решила связать свою жизнь с обычным парнем из рабочего класса, был воспринят в штыки. Маме поставили ультиматум: либо он, либо достаток и положение. Она, не раздумывая, выбрала первое и укатила с отцом в Тьмутаракань, где и прожила оставшиеся 10 лет своей короткой жизни, в лесном домике, построенном на сбережения его покойных родителей, ни разу о том не пожалев. Может быть, эта история и звучит как детская сказка, но я помню, глаза отца с матерью, когда они смотрели друг на друга: в нашем доме жило счастье, какое ни за какие деньги не купишь.

Мама учила всегда слушаться своего сердца. И я слушала. Даже когда оно потащило меня в ночной лес, осудив на чудовищную сделку. А теперь оно упрямо не доверяло Никите.

По-быстрому высушив волосы, я поспешила в гостиную, где со вчерашнего вечера начала готовить небольшой сюрприз, да только стараниями Давыдова до ума его так и не довела. Сам он, к моему тихому недовольству, решил обосноваться там же. Когда я вошла, Никита задумчиво вертел в руках большую коробку с алым бантом. Этого оказалось достаточно, чтобы расценить его действия как покушение на наш с братом праздник. Похоже, пришла пора расставить все точки над "i".

– Никит, тебе не говорили, что засиживаться в гостях неприлично? Тем более, на небе ни облачка, – отобрав у парня подарок, я вернула коробку на журнальный столик и отметила его приближение болезненным вздохом. Где-то под солнечным сплетением неприятно заныло. – Уходи. Отстань от нас, будь человеком.

– Уйду, как только сочту нужным, – парень скользнул по мне раздражённым взглядом, после чего постучал костяшками пальцев по коробке. – Что внутри?

– Какая разница? – прошипела я, отодвигая подарок подальше. Меня закоробило от невозможности предугадать очередной его заскок. – Ты же не за этим сюда пришёл.

– Не за этим, – невозмутимо согласился он, – Так, что там?

– Деревянный корабль, – сдалась я, решив лишний раз не дразнить зверя. – Точнее, модель для сборки Санта Марии, флагманского корабля Колумба, на котором он открыл Америку, – повторила я по памяти справку с сайта, на котором его заказала. Модель была не из дешевых, к тому же пришлось отдельно докупать специальные краски, лак, клей и набор инструментов для судомоделиста. Подарок стоил мне всех сэкономленных за время учёбы денег, но желание увидеть хоть капельку счастья в заплаканных глазах Яра перевесило и экономию, и здравый смысл. С финансами я позже что-нибудь придумаю.

– Так значит, малый любит корабли? – скептически скривился Ник, в очередной раз неприятно удивив произошедшими в себе переменами. Похоже, не ко мне одной он начал относиться иначе. – Бред. Судя по куче игр для приставки, он больше обрадуется новому джойстику.

– Я лучше знаю, что любит мой брат, – вскипели во мне сестринские чувства, – Яр мечтает стать моряком. Вырваться из этой чёртовой глуши, где он так одинок! Я в лепёшку расшибусь, но выгрызу для него лучшую жизнь. На всё пойду, понял?

Никита смерил меня тяжёлым мрачным взглядом, в глубине которого притаилась тоска, будто мои слова принесли ему немалые мучения.

– Никит, что с тобой происходит? – я мягко коснулась его пальцев, как делала десятки раз до этого, когда он уходил в себя. – Мне ты можешь рассказать.

– Это ты мне расскажи, – процедил Давыдов, резко отдёрнув руку, и принялся нервно расхаживать по комнате. По-видимому, ему невыносимо одно моё существование, чего уж говорить о прикосновениях.



Яна Лари

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться