О чём поют цикады

Размер шрифта: - +

Глава 2

Лабиринт

 

Вечером ещё перед уходом отец обмолвился об исчезновении птиц и животных у северного холма, причину которого собирался выяснить, поэтому с выбором направления проблем не возникло. Быстро и уверенно продвигаясь к намеченному месту, я с удовольствием вдыхала насыщенный, горьковатый аромат еловой хвои и смолы. Никакого страха перед ночным лесом не было и в помине. Здесь прошло моё детство, мне были хорошо знакомы все извилины узких тропинок, потаённые полянки и иссохшие овраги. Я никогда не была пугливой, справедливо считая, что всё сверхъестественное имеет под собой весьма простое объяснение, окрашенное чересчур впечатлительными предками мрачными оттенками суеверий, а, следовательно, это всё те же места, что и днём, только иначе освещённые.

И всё же стоит признать: ночь сильно меняет лес. Виною ли тому причудливая игра теней, или необычное сияние багровой луны, но появилось в нём ещё что-то: нечто зловещее, непривычное, тревожащее. Казалось, из полумрака к лицу тянутся не ветки и сучки, а длинные, костлявые пальцы. Толстый слой липкой паутины, сетями растянутой на пути, назойливо цеплялся к разгоряченной коже и оседал в рассыпавшихся по плечам волосах. Травы с тихим шуршанием льнули к ногам, щекоча икры, но тонкие стебли больше не нежили бархатом, скорее царапали, будто затянутые инеем. Всё вокруг дышало необъяснимой скорбью, будоража несвойственную мне мнительность.

Проворно проскочив между цепких зарослей терновника, я остановилась и что есть мочи окрикнула отца. Прислушалась. Притаившиеся в диком вереске сверчки, как ни в чём не бывало, продолжили своё стрекотание.

« Уу-хуу», глухо заворчал старый филин, который уже долгие годы не покидал своих владений, регулярно облетая их с наступлением сумерек. Ночами Яр часто пугался его замогильного уханья, прячась за свою большую подушку, как за щит.

«Уу-хуу», повторил ночной охотник, и мне почудилось, что на этот раз, ему вторил диковинный жалобный звук.

Замерев, я чутко вслушалась в ропот ночного леса. От продолжительной и быстрой ходьбы в ушах громко стучало, мешая сосредоточиться. Бешеное сердцебиение тоже никак не хотело униматься, подгоняемое нешуточным страхом за отцовское здоровье. А ещё краем глаза я заметила ползущие меж стволов тени. Не то чтобы мне и раньше не доводилось их видеть, но эти показались, мягко говоря, необычными. Они клубились густым, непроницаемым туманом и непрерывно видоизменялись, юрко подбираясь всё ближе; смотрели сотнями невидимых глаз, совсем как разумное существо: хищное, объединённое коллективным разумом и в настоящий момент настойчиво прощупывающее мои страхи.

Миг и полуистлевшие чёрные как сажа мертвецы неуклюже потянули конечности к моему лицу, широко скаля безобразные пасти, и понеслись вокруг в безумном хороводе. Не до конца веря своим глазам, я неприязненно скривилась: фу, мерзость какая. Не сказать, что я испугалась, скорее озадачилась. Не поднимись они на моих глазах прямо из тени, то можно было предположить, что мне "посчастливилось" набрести на каких-то ополоумевших ряженных. Тем более на дворе середина июня, начался сезон ролевиков. Ну а раз это не люди, то трупам по логике вроде как запах мертвечины положен, а тут и принюхиваться не нужно, серой так разит, что с ног сшибает.

Очевидно, не дождавшись от меня должной реакции нежить не придумала ничего лучше, чем рассыпаться по траве полчищами извивающихся личинок и снова сложиться, на сей раз клубком гремучих змей: холодных, многочисленных и, что главное, юрких. Склизкие твари вмиг расползлись по телу, и принялись напористо ласкать мою грудь через тонкую ткань футболки.

А вот это уже, ни в какие ворота!

Зашипев не хуже них, я хаотично замахала руками, яростно отряхивая с себя змеящиеся жгуты тумана. Окажись на моём месте кто-то чуть более суеверный, то без сомнения давно бы задал стрекача, я же недолго думая, приписала всю чертовщину воздействию болотных газов на психику.

Отец не раз рассказывал, что на берегах торфяных озёр их выбросы обычное дело. Днём гремучую смесь метана, сероводорода, углекислого газа и чёрт знает чего ещё, разгоняет ветер, но в ночное время, когда затишье, они благополучно оседают и в низинах подобных этой концентрация болотного газа становится опасной. Первые симптомы отравления: внезапный безотчётный страх и жуткие галлюцинации – как раз таки мой случай, поэтому мысленно плюнув на беснующиеся тени, я снова вслушалась в ставшую неживой тишину. Как будто мир... Нет, не умер, просто застыл, встав на паузу.

Ни тебе уханья, ни кузнечиков.

Спустя пару томительно долгих минут настороживший меня шум повторился – то был едва различимый шелест. Совсем не такой, какой издают дрожащие на ветру листья, или копошащийся среди кустов зверёк. Нет. Далёкий шёпот пронизывала вселенская тоска, он напоминал шуршание потрёпанных временем страниц или отзвуки настойчивой мольбы.

Как на привязи я медленно пошла на загадочный голос. Он просачивался из ниоткуда и отовсюду одновременно, завиваясь меж стволов вместе с угольным туманом. Вползал в самые глубины сознания и, ломая волю, куда-то настойчиво манил. Тени то ли наигравшись, то ли признав поражение, разом отступили и больше под ногами не путались, но двигаться с прежней скоростью удавалось всё хуже. Тропинка сворачивала влево, меня же понесло совсем в другую сторону: напрямик через заросли жимолости, которые со временем уступили место проросшему репейниками бурелому. Столкнувшись с неожиданным препятствием, я даже не подумала пойти в обход, а устремилась вперёд как самый настоящий танк, не отвлекаясь ни на глубокие ссадины с царапинами, ни на боль, ни на холод. Не чувствуя вообще ничего, кроме слепой потребности добраться до источника таинственного звука.

Наконец, лес слегка расступился и я перешла на бег, о чём тут же пожалела, впечатавшись в выросшую словно из ниоткуда преграду: подножье крутого откоса.



Яна Лари

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться