О чём поют цикады

Размер шрифта: - +

Глава 3 (2)

Я снова бежала: быстро, что есть мочи. Падала, и подстёгиваемая раздающимся за спиной шорохом, вскакивала, чтоб вновь устремиться вперёд. Подошвы легких кроссовок постоянно скользили по влажным камням, но движение хоть немного согревало тело, не давая стылой сырости шансов пробраться в мышцы. Когда уставшие от непрестанного бега ноги начали подкашиваться, упрямо побрела вдоль стены, бесцельно цепляясь рукой за шершавые выступы.

Впотьмах что-то зашелестело. Сбоку раздалось знакомое дыхание: свистящий вдох оборвался протяжно-стонущим, рокочущим выдохом, и некто невидимый с невероятной силой толкнул меня под рёбра, швыряя на колени.

– Да что ж ты такое?! – луч света направленный в сторону, откуда доносилось дыхание, на мгновение выцепил из тьмы лик моего преследователя и гортань разодрало пронзительным криком.

Всего лишь миг, короткий как вспышка, а я до последнего вздоха буду помнить каждую чёрточку этой твари.

Фонарь, дрогнув в ослабевшей руке, укатился в сторону, но вряд ли существовало что-то способное заставить меня за ним вернуться. Сбивчиво читая молитву, путая слова и целые предложения, я прижалась боком к скользкой, покрытой зловонным грибком стене и бесцельно куда-то поползла в кромешной темноте.

Перед глазами так и застыло скорченное в жуткой гримасе человеческое лицо, с которым произошло примерно тоже, что и с моими изодранными в клочья нервами: некий безумец искромсал его, а затем, перемешав, собрал заново безобразным пазлом. Отвислые ошмётки сливовых губ буквально кричали о том, что кто-то сшил их грубой проволокой, и недовольный результатом просто сорвал её, нарочито уродуя, словно за что-то наказывая. Верхнюю часть головы, где по обыкновению должны находиться глаза, закрывали сцепленные в пальцах руки, из-под которых вязко сочилось нечто напоминающее нефть. Казалось, разомкни оно их, и потекут протухшие мозги. Именно протухшие, ибо, исходящий душок, с примесью мертвечины, не оставлял никаких в этом сомнений.

Приблизившись вплотную, тварь принялась возбуждённо меня обнюхивать, но нападать, отчего-то не спешила. Выдыхаемый ею поток горячего смрада колыхнул спутанные паутиной волосы, расползаясь по коже рябью мурашек. И не успела я подумать, что ничего отвратительней быть не может, как моих голых плеч осторожно коснулся широкий, шершавый как наждачка язык. Он неспешно двинулся к ключице и смачно причмокнув, оторвался лишь у самой шеи.

С противным звуком, на кожу мне шлёпнулась вязкая капля.

Его слюна.

Сдерживая подступающую тошноту, я медленно поднялась с пола и на трясущихся ногах продолжила плестись в неизвестность. В затылок мне громко чавкало и сопело это творение безумного маньяка. Сознание помутилось, голову снова заполнили стоны, сумасшедший смех и мольбы о помощи. Среди их невообразимого гвалта, на порядок громче зазвенел её хрустальный голос: «Клянись привести ко мне хоть кого-нибудь, любого мужчину, и ты свободна!».

– Да пошла ты!

Я споткнулась, запутавшись в развязавшихся шнурках, и продолжила ползти на коленях. Жуки и их личинки проминались и лопались под саднящими ладонями. Шевелились меж пальцев. А рядом, двигалось оно. Тоже ползком, но не плавно – короткими рывками.

Темень дезориентировала. Сколько времени прошло? Час? День? Каменный лабиринт извращал восприятие времени. Когда затихали голоса, было слышно пульсирующую в висках кровь, возню под ногами и чужое дыхание. Сведённые голодом внутренности конвульсивно сжимала безысходность. А кроме неё ничего и не осталось: ни света, ни топорика, ни надежды.

Когда я останавливалась, скользкие, невидимые обрывки губ снова слюнявили мои плечи и щёки, разгоняя кровоток утробным рычанием. Острые клыки прикладывались к коже, но никогда её не протыкали. Постепенно до меня дошло – ему до жути хочется укусить, но нельзя, хозяйка даровала мне жизнь. Правда я начала сильно сомневаться, рада ли такому подарку, и всё же, продолжила путь.

Во тьму.

В никуда.

Отсюда не выбраться.

От этих мыслей захотелось зайтись в истерике, вот только сил на неё не осталось.

Безысходность пришла не одна, а с липкими навязчивыми мыслями о скорой смерти. Мне было что терять: братишку сорванца, заботливого отца, первую влюблённость. Сейчас бы вздыхать о шальных, серо-зелёных как лист полыни глазах Никиты, но вместо этого приходится бесконечно блуждать по персональному аду и мечтать лишь об одном – как можно скорее сдохнуть. Другими словами уготованную мне участь не назвать.

Всё. Финиш.

Прислонившись спиной к неровной стене, я часто и поверхностно задышала. Мышцы, которые давно потряхивало от холода и перенапряжения, теперь и вовсе одеревенели. Назойливая тварь злобно щёлкнула зубами у самого виска и взбешенная отсутствием реакции, резко ударила локтём в левый бок, надламывая что-то глубоко в душе. Отчаянье и боль вылились в яростный, полный гнева крик. Из-под потолка, в панике сорвалась стая летучих мышей, сильные перепончатые крылья беспорядочно забили по рукам, которыми я в последний момент успела прикрыть голову.

В голове раздался мелодичный смех: "Твой милый, крохотный братик сейчас дома совсем один. Знаешь, он так напуган… Я могла бы его успокоить, скажем... навечно. А могла бы и ты. Хочешь его спасти?! Отвечай!»



Яна Лари

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться