О чём поют цикады

Размер шрифта: - +

Глава 6

Глава 6

Страшный час перед рассветом

На кухню я не зашла – залетела, успев прямиком к самому апогею "знакомства" Никиты с моим разъярённым родителем.

– Ну что, бандюга. Думал врасплох застать? Где теперь твоя смелость?

Папа, крепко сжимая в руках охотничье ружьё, целился Давыдову в грудь. Налитые кровью глаза ловили каждый вздох обомлевшей мишени, но в резком тоне проскользнула озабоченная нервозность, какой обычно сопровождается принятие важного решения.

Никита напряжённой струной застыл у заставленного фиалками подоконника и старался лишний раз даже не моргать. Только ноздри резко раздувались, жадно втягивая воздух. Мне оставалось только догадываться, какие мысли стучатся в голову, при взгляде в дуло взведённого оружия.

– Мир…

– Заткнись, падаль, – рявкнул папа, не дав ему договорить. – Думаешь можно ворваться в чужой дом и свалить, как ни в чём не бывало? Мирослава, звони в полицию.

Давыдов так и не сменил позы. Гипнотизировал ружьё, сжимая до побеления пальцев металлический стержень лома, но лицо его преобразилось. Испуг сменился сосредоточенностью, и краски стали понемногу возвращаться на острые скулы. Пиковый момент, когда импульсивность опережает здравый смысл прошел, и воздух начал понемногу разряжаться.

– Пап, опусти ружьё, пожалуйста, – как можно мягче произнесла я, вставая между мужчинами. – Он приехал со мной.

Раздраженное, чересчур взвинченное состояние отца не могло не вызвать опасений. Достаточно любой мелочи, чтоб напряжённый палец соскользнул с чувствительного курка. В меня же он точно целиться не станет. Так и вышло: опасное дуло мигом опустилось в пол.

– С каких это пор ты стала водить в дом парней, да ещё посреди ночи?

– Так вышло. Он подвёз меня и уже уходит.

– А лом ему зачем? – Сухо поинтересовался отец, с нескрываемой подозрительностью оглядывая Давыдова с ног до головы. – Чтоб ты посговорчивее была?

– Да нет же! Кто-то выносил дверь, и напугал Яра. Вот мы и примчались, – Я завела руку за спину и, нащупав ледяные пальцы Никиты, легонько их сжала, а отцу улыбнулась как можно теплее. Жаль стало обоих, перетрусили они знатно. – Садись, Никит. И ты, пап, не стой. Сейчас чайник поставлю.

– С ним гуляла? – папа прислонил ружьё к стене, и устало плюхнулся на плетеную табуретку. Никита, вымученно улыбнувшись одними уголками губ, последовал его примеру.

– С ним.

– Тогда плесни нам лучше коньяка, дочь, – папа мотнул головой в сторону выкрашенного в бледно-жёлтый цвет шкафчика.

Я послушно достала из него пылившуюся у нас лет пять бутылку крепкого янтарного напитка. Спиртное в нашем доме не жаловали.

– Простите, но я за рулём, – Никите даже руки скрестил в знак протеста, пока я невозмутимо продолжила разливать коньяк. Будет смешно, если оба упрутся. Или не очень... как повезёт.

– А я тебя спаивать и не собираюсь, – безапелляционно отрезал мой отец, придвигая к парню заполненную на четверть рюмку, и свёл кустистые брови на переносице, как делал всегда, когда считал тему из ряда вон важной. – Выпьем чисто символически, реабилитируем, так сказать, наше знакомство.

Давыдов благоразумно сдался. Негласным перемирием звякнул хрусталь, и эхо его вибрации тревожным звоночком напомнило, что отец-то этим вечером никуда не собирался.

– А куда ты ходил?

– У начальника лесхоза юбилей сегодня, – блекло-голубые глаза в снисходительной насмешке закатились к потолку, – Они там остаканились, и на радостях решили как-то по особому увековечить эту круглую дату. Чтоб было что вспомнить. Именинник звонил часа полтора назад, чтоб я вепря приготовленного к воскресной охоте сейчас им выпустил. Пришлось ехать. Даже телефон отключил, как бы он чего похлеще спьяну не запросил. Возвращаюсь, а у двора чужая машина стоит. Фары горят, двери нараспашку, по дому бандюга вооруженный бродит.

Никита слабой улыбкой встретил отцовский взгляд, нарочито строгий, как бы призванный показать кто в доме хозяин. А мне нужно было время обдумать, как бы так извернуться, чтоб скрыть от них истинное положение дел, когда оклемавшись, мужчины начнут копаться в произошедшем.

– Я выйду на минутку.

Проходя мимо Никиты, перехватила его вороватый взгляд. Полынно-жгучий на зардевшемся от стресса и выпивки лице. Манкий аж до мурашек.

Повезло мне с ним, такой хороший, видный... и папе нравится, а это дорогого стоит.

Выйдя на крыльцо, я оперлась о деревянные перила и заулыбалась, вдохнув полной грудью горьковато-сладкий запах маттиолы. Ночные цветы всегда казались мне особенными: невзрачные, но такие душистые, они будоражили чувственность, кружили голову. А внешний вид… разве его углядишь в ночной мгле? Тьма наделяет их загадкой, особым шармом, который привлекал меня гораздо больше солнечных и понятных роз или ромашек.

Поток праздных мыслей так и не успел перенастроиться на проблемы насущные, когда его прервал звук открываемой входной двери. Первым, часто моргая, чтобы привыкнуть к темноте, вышел Ник, а следом тяжёлой поступью уставшего человека шагал отец. От его прежней суровости не осталось и следа.



Яна Лари

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться