О чём поют цикады

Размер шрифта: - +

Глава 7 (2)

Сказание о бесовых сетях

Издавна считается, что самым совершенным творением всевышнего был Люцифер: сын звезды, один из любимых ангелов Бога. Но так было не всегда. У его красоты существовало и женское отражение – ангел по имени Барбело, его близнецовое пламя. То были два прекраснейших создания, единых в своей неуёмной гордыне и алчной жажде власти, вследствие которых и пали с небес.

После грехопадения Люцифер и Барбело долгое время вели бесконечную борьбу за главенство в преисподней. Не зная устали, искушали смертных, играя людскими слабостями и пороками, дабы заполучить как можно больше грешных душ. Люцифер посредством оных пополнял свои несметные легионы, а Барбело их поглощала, приумножая собственную мощь. Прекрасная демоница коварства и вероломства во всём полагалась исключительно на себя, и даже кровавый свой урожай пожинала собственноручно, сопровождаемая лишь преданным как тень вороном.

Люциферу не давала покоя растущая сила соперницы. Подданные один за другим предавали его, переходя на сторону более сильного врага. Вожделенное могущество стремительно перетекало в жадные руки Барбело, и каждая секунда промедления могла стоить ему власти. От бессмертной нужно было срочно избавиться, и демон принял единственное верное решение: соблазнил Барбело.

Умело сыграв на женском тщеславии, Люцифер уверил красавицу в искренности своих чувств, а когда любовница уснула, оплёл её небесными цепями, сорвать которые было не под силу ни одному нечистому. Однако даже у таких оков существовала слабая сторона: их могло снять непорочное человеческое дитя, отмеченное печатью света, семью одинаковыми родинками, повторяющими очертания ковша Большой Медведицы, с одним простым условием – сделать это без принуждения.

Опасаясь как бы сторонники демоницы не нашли подходящего смертного, Люцифер спрятал её на земле в недрах неприметной пещеры. Каждый из семи кругов страха и непроглядной тьмы вёл в центр, место, где на пьедестале из останков вырывших лабиринт грешников, покоилась обездвиженная Барбело и горевал верный ворон, не пожелавший сменить хозяина. Молва приписывала адской птице редкий дар: по желанию становиться госпоже не только устами, но и глазами. Ввиду чего разгневанный демон проклял её вечность облетать бескрайние просторы, дабы напоминать своей госпоже чего та лишилась, пойдя на поводу гордыни.

Вход в лабиринт находящийся на стыке двух миров, открывался лишь перед рассветом, в час волка: между тремя и пятью часами утра. В иное время эта пещера ничем не отличалась от сотен других. А чтобы исключить возможность побега, Люцифер оставил рядом с Барбело одного из низших бесов. Лишённый собственной воли, тот подчинялся лишь инстинктам, и любое ступившее в лабиринт существо неминуемо стало бы ему пищей.

Но и этого Люциферу показалось недостаточно. Дабы бес не смог сдвинуть крышку мраморного гроба, и не пал жертвой чар Барбело, Люцифер выжег ему глаза и пришил на верхнюю часть лица, отрубленные от кистей руки. Для верности, демон лишил беса голоса, чтоб тот не смог никому рассказать доверенную господином тайну. Так и бдит веками изувеченный страж у ног прекрасной пленницы, не подпуская к ней никого живого.

А сам вход Люцифер запечатал проклятием: "Да не выпустить сим стенам пленницы своей, покуда не сыщется дитя рода человеческого и не пожертвует собою от чистого сердца, ради свободы её. Пусть сила моего слова, подобно сетям опутывает страхом любого прохожего, дабы оградить темницу от ока людского. И лишь пришедший по доброй воле сможет ступить в лабиринт, в назначенный час. А коль ступит, пусть не вернётся прежним из недр его, ибо любой в него ступивший обречен моим проклятием!"

Люцифер по праву мог не бояться возмездия, ведь зов Барбело слышат лишь избранные, а таких его стараниями становилось всё меньше.

 

Стиснув зубы от кипевшего внутри гнева, я с остервенением скомкала пожелтевшую от времени бумагу.

Бредни! Всё это бессмысленные бредни! Как это может быть правдой, в современном, свободном от глупых суеверий мире?

"Может", шепнули удлиняющиеся тени.

В течение нескольких бесконечных часов, я мерила шагами комнату, готовясь к неизбежному. И только совесть никак не хотела уступать. Значит к чёрту её! Я сдалась…

***

– И что мы тут потеряли?

Давыдов, как и обещал, приехал в гости, и под предлогом таинственного сюрприза привёл меня на поляну в самую глубь леса. Справа от нас опутаный стеблями ежевики лежал сухой валежник. Слева – плотным ковром стелился папоротник. Словом ничего выдающегося.

– Терпение, радость моя, – улыбка Никиты засияла счастьем. До рези в груди, до гула в ушах искренняя и беззаботная.

– Вообще-то терпение не мой конёк.

Было бы мне дано выдержать муки неведенья в ночь, когда отсутствовал мой отец, я бы сейчас горя не знала. Таяла бы, наслаждалась его близостью, а не готовилась принести в жертву живого человека.

– Не присоединишься? – Никита, устроившись на поваленном стволе, поманил меня пальцем. Его тёмные волосы в сумерках казались совсем черными, и кончики прядей игриво падали на лоб, приковывая взгляд к искрящимся весельем нагловатым глазам.

– Конечно, – я постаралась улыбнуться в ответ и села рядом, а парень придвинулся ближе и, полуобняв меня одной рукой, посмотрел вверх.

– Глянь на небо, Мира.

Над нами, далёкими кострами зажглись первые звёзды.

– Это место обнаружил Кай, во время одной из наших вылазок в лес. Здесь красоту ночного неба не скрывают деревья и небоскрёбы, не приглушает неоновый свет. Идеальное место, чтобы подумать, помечтать... или признаться в своих чувствах.

Стоило ему сказать эти слова, как моё сердце стало стучать словно сумасшедшее, но не от счастья – от боли. От невозможности должным образом прочувствовать миг, о котором столько времени грезила.



Яна Лари

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться