О Добродетелях

Размер шрифта: - +

Глава Предпоследняя – Сир Златосум

И вот пришла пора узнать судьбу последнего из гостящих в Замке рыцарей – хитроумного и бесстыдного Сира Златосума. Здесь мне, между прочим, хотелось бы ответить на частые обвинения о том, что я донельзя часто выставляю нашу чудесную знать порочными злодеями. Сие, ясно, абсолютная ложь, ибо кто же меня читать сможет, если Малтавианский Союз резко лишится всех своих рассудительных лордов и обворожительных леди?

Однако на этой странице, до которой, я надеюсь, не дочитают самые строгие из моих порицателей, я должен признаться, что втайне презираю тех дворян, что всю жизнь нежатся на унаследованных деньгах и власти. Таких много – да, но с каждым днём этих слюнтяев всё больше теснят богатые купцы и турнирные рыцари. И отчего же такое недовольство с моей стороны? Потому что я всё-таки всего добился сам – да и подумайте, стали бы вы прислушиваться к моим рассуждениям, если бы я жил на злато высокородных родителей в приобретённом ими же поместье?  Вот и я бы не стал!

Но к чему это я… К счастью, Сир Златосум был не из таких – он был из самых настырных, самых жестоких и самых кичливых дворян, которые не позволили бы ничьим жизням и благополучию встать на пути. Поэтому новости о смерти других женихов ничуть не испугали этого хитрюгу и даже отчасти успокоили.

Ведь что осталось сделать ему? Обвинить какого-то безвольного старика, выдать речь поблагороднее, а позже лишь нарвать цветы для венца Брильды. Какая святая простота – тем более для такого разумника.

Оттого дворянин из Каиноре всё лежал и лежал на перинах в своих мягких покоях. Пролежал и казнь Рыцаря Блистающего Древка, и поединок, и пламенную речь Сэра Скитальца. Даже поимку дяди Благородной Леди пролежал – вместе с криками глашатаев о времени суда – и только вечером оторвался от подушек и направился в главный зал.

А тот прямо-таки кишел народом. Ближе к помосту лорда – мелкая знать и советники на скамьях, дальше – стража, слуги и даже немного вконец простого люда: из тех, что жили близ замка. Впускали всех: местная хозяйка явно пыталась упрочить этим судом своё правление.

Вот и она – цветёт прям вся, в тёмно-зелёных цветах Мэлора и с фамильным гербом на лифе платья. Бледновата, правда, но не на ней, а на её землях как-никак собирался жениться Сир Златосум.

Место для него тут же нашлось – прямо возле задумчивой леди-лорда. Жалко, что второго кресла рядышком нет, но соблюдать приличия пока ещё надо. Невеста молчала, принимая тихие нашёптывания своих советников, и ничуть не уделяла внимания своему повеселевшему жениху.

Ввели обвиняемого. Старого Наследника толкали по зелёному полотну двое стражников – хмурых и скорых на гнев. Сам дворянин словно бы преобразился: спина его выпрямилась, лицо огрубело, а в очах сверкала опасная в таких делах дерзость. Может, и впрямь он когда-то был истинным рыцарем, но ныне уж превратился в ворчливого и трусливого старика в теле сорокалетнего мужчины.

Незадачливого Наследника поставили прямо перед племянницей, которую он так вожделел погубить. Он казался выше, несмотря на помост, и смотрел на неё с неописуемым отвращением.

– Прошу внимания, друзья мои и слуги, – начала суд Благородная Леди. – Пред солнцем Святой Троицы, пред законом великого Роланда и народа мэлорского стоит сегодня мой кровный дядя, брат моего покойного отца, рыцарь и дворянин, который посмел отдать приказ о моём убийстве.

Некоторые из собравшихся засвистели и загудели – скорее, из вежливости, поскольку все и так догадывались о намерениях Наследника.

– В этом тяжком преступлении против крови, Богов и людей обвиняю его я – законная наследница своего отца, – нудно и властно изрекла дворянка. – Но обвиняю не с пустыми руками. Я предлагаю собравшимся взглянуть на бумагу, на которой мой дядя обещает убийце десять тысяч золотых.

Настоятель здешней церкви чинно обошёл знатную половину зала с окровавленным листком на вытянутых руках. Сие доказательство опять-таки никого не удивило, и только сумма награды иногда вызывала завистливое присвистывание (а со стороны простого люда – почти что потерю чувств). Куча злата поразительнее убийства родича – что за времена!

– Также в доказательство вины моего дяди хочет высказаться гость наших славных земель – Сир … из Каиноре.

Занавес поднялся и предстояло танцевать. Сир Златосум вскочил с поклоном, почти что шутовским, улыбнулся самой честной из своих улыбок. И точно бы запел, размахивая руками, как деревенская мельница.

– О, храбрый народ Замка! О, мудрецы, матери и герои, достойные не только величия Мэлора, но и похвалы самого Витора Святого, – к слову, Сир Златосум написал эту речь заранее, чтобы впечатлить будущих прислужников. – Ты и твоя драгоценная госпожа были преданы! И кем? Её собственный дядя – лукавый изувер и заговорщик, строил козни прямо за её спиной! Сей склизкий червь предлагал и мне вонзить нож в сердечко этой юной леди, но что сделал я? – тут дворянин из Каиноре сделал излишне затянутую паузу. – То, что надлежит любому дитя Троицы: открыл всё вашей пленительной хозяйке о предательстве её низкого, нижайшего родича! И вот он пред нами – не в цепях, но с опущенной головой, – голова Наследника, между прочим, была высоко поднята, – потому что знает, о, как он знает, сколь прогневал Богов и людей! Да осудит его Троица! Да осудит его леди Замка! Да осудит его весь честный народ!!!



ShadowBest

Отредактировано: 29.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться