Оберег для невидимки

Глава 2

— Меня не покидает мысль — что сказала бы мама?

— Она сказала бы — чтобы стать семьей,

мало быть родственником по крови, надо заслужить.

                                            (т/с «Сверхъестественное»)

Проснувшись утром, открыла глаза – ура! – и блаженно вздохнула, улыбаясь яркому солнечному свету, заливавшему комнату на втором этаже дома-лавки Аррии Флайт.  Поморгала. Огляделась. Подняла руки и удовлетворенно хмыкнула – фирма веников не вяжет! Ни одной царапинки или потертости! Удивительно!

Тихо распахнулась дверь, и вошедшая гостья развеяла тихую радость, вызвав удушливое чувство восторга.

– Тельма!

– Разбудила? – Знахарка, поставив на стол поднос с чем-то, прикрытым салфеткой, опустилась на край кровати. – Третьи сутки пошли, я уже волноваться начала. Давай будем вставать понемногу, шевелиться. Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – с удивлением поняла, что могу двигаться и голова уже не такая тяжелая. – Сейчас хорошо. А вчера не могла веки поднять, будто их кто склеил. Если честно, испугалась не на шутку.

– Это я тебе млечным соком зрей-травы смазала.

– Зачем?

– А что б посетители твои не испугались, – ответила ведьма с лукавым смешком.

Не поверила ни на грамм! А вот то, что бабулька приложила максимум усилий к лечению меня какими-то своими чудо-средствами и наговорами, уже ближе к истине.

– Да… Был момент, когда одному из них очень хотелось заглянуть в мои честные и непогрешимые, – проворчала, поднимаясь с постели. – Хоть бы предупредили болезную о гостях таких неожиданных, а то мало того, что слепая, так еще и парализованная… А-а, поняла: чтобы вызвать у вельмож глубочайшее сочувствие?

Легкая разминка с кряхтением после долгого лежания в одной позе вызвала веселье уже у нас обеих.

– Так тебя не обездвижь, на радостях вскочила бы с кровати к своему бывшему подопечному, и все лечение насмарку!

Верно. Имело место желание повиснуть на шее Леонарда.

– Ну, давай рассказывай. Что случилось?  Почему ты приехала? – поинтересовалась у старухи, окидывая взглядом заставленный едой поднос.

– Позавтракай сначала, – улыбнулась та, как мне показалось, совсем не радостно.

– Да какой уж тут аппетит, когда вот чувствую – у тебя какая-то неприятность. Ну? – взглянула с мольбой.

– Как знаешь, – вздохнула, сдаваясь, Тельма. Видно и самой рассказать не терпелось. – Вернулась я из Злавики, а через день пожаловал ко мне гость. Маг. Да не простой, милая, и не один. Бушар, паскудник, в сопровождающих у него был. В дом не входил, да и не пустила бы я его, гаденыша – отсиживался в карете. Морда толстая, думал, не замечу его, не увижу. Гостя, что он привез, пришлось пригласить. Весь в черном, глаза-угли из-под бровей насупленных сверкнули так, что оторопь меня взяла. Разговор учтиво начал, вроде как само благодушие. Только видно: гнилой насквозь человек и душа у него темная, злая... а то и нет её вовсе. На груди под одеждой два кольца подчинения на шнурке спрятаны. Нужно рассказывать для чего? – серьезно глянула на меня знахарка и, увидев расширенные от страшной догадки глаза, продолжила. – Тростью своей с набалдашником крючковатым все углы мне разворошил: короба, одежда да посуда по всему дому летали. Боги смилостивились, на чердак не догадался слазить. Ты, говорит, ведьма, аристократа не так давно в соседней таверне лечила. Так вот, я ищу его спутницу. При ней вещь одна должна быть, давно мною потерянная, – таурон размером с империал.

Я машинально зажала в руке оберег. Волоски на руках встали дыбом.

– Доран? – Голос сел от волнения.

– Селма – дура девка, – сказала как выплюнула Тельма. –  За три золотых выложила все что знала о пребывании госпожи в плаще, лица которой никто не видел. Еще и от себя приукрасила, страшилок наплела. Про двери, что сами по себе открываются; про исчезающую посуду; про покойничка в подвале и его странном полете с лестницы; про то, что со мной знакомство водила близкое…

Я уже сидела, обхватив голову руками. Женщина замолчала.

– Карре рассказывал мне, что их семью много лет преследует один человек с требованием вернуть ему некую реликвию.  Получается… мне кранты? – жалобно спросила и подняла взгляд на знахарку.

Та сидела поникшая, будто выцветшая. Опущенные уголки губ, под глазами синие тени. Кожа лица потеряла живые краски. Потускнела, иссушилась.

Я испуганно поспешила заключить её в свои объятия.

– Не надо. Пожалуйста, не надо. Я уеду куда-нибудь подальше, к тебе больше никто претензий иметь не будет, спадут все подозрения. Ты никого не видела, не знаешь. Вернёшься домой. Заживешь как прежде. Будешь лечить людей, козу доить, – зачастила сумбурно, поглаживая ведьму по спине. – Травы собирать. Мурзика привечать.

Плечи Тельмы вдруг затряслись в горьком беззвучном плаче. Я совсем растерялась. Да что же там такое случилось, что так сломило старую, но ещё бойкую женщину?

Взяв себя в руки, бабулька утерла мокрое от слез лицо тряпицей с подноса и уронила упавшим голосом:

– Нет у меня больше дома в Меривиках.

– Как? – выдохнула я ошарашенно.

– Спалили на следующую ночь.