Обернись! Академия превращений

Font size: - +

Глава 4

ГЛАВА 4

 

Вот так началось наше наказание. Мы не без труда открыли рассохшуюся деревянную форточку, чтобы хоть как-то проветрить помещение. Я, вооружившись найденной тряпкой, вытирала пыль, где могла, чтобы мы не задохнулись в первую же ночь. Оставлять окно открытым до утра было небезопасно: раскаты грома обещали нехилую грозу.

Рас пытался загладить свою вину. Он сам привёл в относительный порядок кровати, принёс нам подушки с одеялами. Да ещё и постель мне постелил.

Кстати, наши кровати располагались в разных углах подвала, хотя рядом с моей была ещё одна, более или менее целая. Побоялся ли он лечь рядом со мной, или решил, что я имею право на личное пространство в ночное время, не знаю. В любом случае, Рас предпочёл спать от меня подальше.

Ни ванной, ни туалета в нашем «подземелье» не было, пришлось идти в общий душ на первый этаж. По дороге туда и обратно я успокаивала себя тем, что так живут студенты большинства обычных университетов. По крайней мере, в моих представлениях о студенческих общежитиях.

Только мы легли, пожелав друг другу спокойной ночи, случилась ожидаемая напасть.

Началась гроза.

Дождь зарядил с такой силой, что нам всё-таки пришлось закрыть окно – нас начало заливать. Не хватало здесь ещё и сырость разводить.

К подвальным запахам добавился ещё один, не менее гадкий. Запах мокрой древесины.

Больше грохота мне мешали уснуть яркие всполохи, на какой-то миг озарявшие всё вокруг. Я малодушно пряталась от них под одеялом, с детства боюсь молний.

Спали мы с открытой дверью, всё равно нас здесь бы никто не побеспокоил, другим студентам запрещено сюда ходить. Да и задвижка оказалась сломанной.

 

Немного забегая вперёд, скажу, что Рас взялся ремонтировать всякие мелочи по мере возможности, будто нам предстояло жить здесь до конца семестра. Он поправил оконную раму, прикрутил щеколду на двери, повесил крючки для верхней одежды.

Я сперва удивлялась, где он берёт инструменты, пока не застала его вырезающим из картона. Вместо пальцев на правой руке были лезвия, как у ножниц. Жутковатое зрелище, если честно. Теперь стало понятно, чем он прибивал гвозди и отпиливал деревяшки.

Наверное, Рас помнил, что мне были неприятны его фокусы за чаепитием, поэтому ничего не чинил при мне.

Заметив меня, парень немедленно привёл руку в нормальный вид.

– Прости, не думал, что ты так рано придёшь.

– Не за что извиняться, – я подошла поближе и тронула его за рукав. – По-моему, это даже прикольно.

Его ладонь покрылась металлом, как перчаткой.

– Хочешь, тебе так сделаю?

– Нет, спасибо, – я отстранилась, и руки за спину убрала.

– Да шучу, я так ещё не умею, – улыбнулся Рас. – Превращения в неодушевлённые предметы только на втором курсе проходят.

– Но у тебя же как-то получается.

Рука Раса стала нормальной.

– Это у меня предрасположенность такая, свои руки в железо превращать. Дар, можно сказать. Я думаю, именно из-за него у меня больше дней Нестабильности, чем у других. У всех уже один день в месяц, а у меня два.

Вот он что, а я думала, все так умеют. Мальчишки, наверняка, завидуют. Только плата за такой дар оказалась великовата.

– Давно это у тебя?

– С тринадцати лет, зато сразу стало понятно, в какой магической академии буду учиться.

Я понимающе кивнула.

Маришка уже говорила мне, что даже у детей волшебников магия проявляется только с подросткового возраста. Лет до шестнадцати-семнадцати определяется ведущий тип магии, чтобы юные маги могли успешно его развивать в соответствующей школе.

У «нашей» троицы ярко выражен дар метаморфов, магов-перевёртышей. Преобразовывать себя и всё вокруг у «нас» в крови.

– Можешь не скрывать от меня свои руки-ножницы, – сказала я. – Переживу. Ты же мой друг.

 

Несколько дней назад я сама рвалась в деканат, но когда меня реально туда вызвали, мне стало не по себе.

Что я ещё натворила? А может, за Ольгой какой-то грешок остался?

– Не волнуйся раньше времени, всё хорошо, – успокаивала меня Маришка.

Деканат основного отделения находился на втором этаже в самом начале правого крыла, так что добрались мы до него быстрее, чем мне хотелось.

Маришка заглянула в приоткрытую дверь.

– Порядок. Там только Аделина, – она подмигнула мне. Сегодня её глаза были небесно-голубыми. – Заходим.

На первый взгляд показалось, что кактусы заполонили всё пространство. Они на самом деле занимали немало места: широкий подоконник, напольную подставку для цветов и пару полочек, прибитых к стене специально для зелёных питомцев. У каждого, несмотря на количество и размер колючек, были налеплены глазки, а некоторые щеголяли ещё и разноцветными шариками-носиками. На этом их антропоморфность не заканчивалась. На кактусах красовались бантики, парички и разнообразные шапочки. А надписи на горшках заявляли всему миру, что у этих растений есть имена. Например, самого большого кактуса звали Боська, а его соседку, кокеточку в пляжной шляпке – Магнолия.

Помимо столь эксцентричных элементов декора меня ввёл в заблуждение густой запах роз и корицы. Я подумала, что по углам кабинета стоят ароматические свечи, но ошиблась: амбре издавала синяя кружка, из которой на ниточке свисал яркий ярлычок.

Сама секретарша оказалась совсем не страшной. За столом сидела молоденькая женщина, чуть старше нас, в кремовой блузке с маленькой блестящей брошью. Её светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, открывая милое лицо сердечком с умеренным макияжем.

Увидев нас, она тут же пригласила зайти. Подойдя ближе к её столу, я невольно отметила, что Аделина несколько старше, чем я предполагала.  



Ирина Фельдман и Юлия Фельдман

Edited: 23.05.2016

Add to Library


Complain




Books language: