Облик души

Размер шрифта: - +

19. Чайка и вера

Поднялась буря. Воздух наполнился песком до самого неба, и горизонт скрылся с глаз. Барханы слились в единый поток, и не различить уже вдали стену или пирамиду. В пустыне стало опасно – помимо песка буря подняла в воздух осколки стекла. И мне пришлось укрыться от непогоды в оазисе.

Широкие пальмовые листья защищали меня от непогоды, подставляясь под осколочные вихри. В укрытие было тихо, вытянутые листья колыхались и шелестели, но все же гул оставался снаружи. Вокруг аккуратно лежали камни, среди которых пробивались новые побеги, питаемые рыхлой сочной почвой. Собрав в ладонь горсть черной земли, пахнущую гнилью и сладкой рудниковой водой, я улыбнулась. Никогда мне не приходилось пересекать эту границу, блуждать по зарослям оазиса и сидеть на плодородной почве. Я привыкла к пустыне, к безжизненным пескам и камню. Потому держать в руке землю, которая способна породить прекрасные цветы и величественные деревья, было сродни чуда.

- Тебе не больно? – вдруг спросила я у пальмовых листьев.

- О чем ты? – ответил оазис. – О буре или куполе?

- Ты разрушил его. Почему?

- Помнишь, когда-то я был всего лишь ручьем в бескрайнем пространстве? Со временем вокруг ручья появилась трава, и выросли кустарники ежевики. Я становился все больше, быть может, мои заросли не были похожи на райский сад, но отважные путники находили здесь приют. А с появлением купола я словно стал жить в бутылке. Знаешь, эти кораблики в тесных стеклянных сосудах: красивые, но не способные плавать? Мне некуда было больше расти, купол выстроил вокруг меня границу и превратил в прекрасный мираж, в который не может найти дорогу ни одна заблудшая в пустыне душа.

- Но ведь купол тебя любил и оберегал от ветра и солнца.

- Нужна ли такая любовь, похожая на тюрьму?

Тем временем буря не унималась. Через слой листьев уже с трудом просачивался свет, и, видимо, день уступал место ночи. С сумраком через рыхлую почву пробилась трава и укрыла меня одеялом. В отличие от песка черная земля не остывала без солнца и продолжала греть, будто в недрах оазиса текли горячие подземные реки.

- Стена будет волноваться, что меня так долго нет.

- В прежние времена ты пропадала и на больший срок, - зашелестели вокруг листья, не скрывая ухмылки. – Или твоя прямая стена уже смыкается в кольцо, и ты боишься опоздать угодить в ловушку?

Я нахмурилась, и не стала отвечать на такую наглость.

Но все же мое сердце замерло, и ужасная картина нарисовалась перед глазами. Что если в один прекрасный день я проснусь полностью окруженная стеной? Не будет вокруг простора пустыни, лишь клочок земли внутри каменного сжимающегося кольца. Не будет видно горизонта, ни пирамиды, ни оазиса, только палящее солнце над головой и редкие птицы в далеком небе. Бесконечная стена теперь будет протыкать землю насквозь и подниматься до самых облаков так, что не подкопаешь яму и не перелезешь. Внутри кольца даже не останется пространства, чтобы разбежаться и проломить камни. Мне придется любить стену, чтобы не сойти с ума.

Может, именно об этом говорил оазис? Может, именно так он чувствовал себя внутри купола?

Я резко выдохнула, и по прозрачной коже сошло полотно мурашек.

- Моя стена прямая и всегда была таковой, - все же ответила я.

- «Всегда» - такое переменчивое слово, - горько вздохнул оазис. – Знаешь, тебя долго не было на севере, и я видел, что ты также надолго покидала стену, уходя на юг.

- Я навещала друзей.

- Это неважно, ведь пока тебя не было, стену тоже навещали.

- Что ты имеешь в виду? – я поднялась с травяного ковра, вслушиваясь в тихое неуверенное шелестение.

- Над стеной кружила чайка каждый раз, как ты уходила. Птица садилась на стену и чистила перышки, точила клюв о каменные кирпичи стены.

- Что ты такое говоришь?! – сердце застучало чаще.

Я видела эту чайку, видела, но она лишь кружила! Моя грудь расширилась и в тоже мгновение сжалась, а затем вновь вздулась и съежилась, и так снова и снова. Внутри меня разгорался желтый шар. С его поверхности слетали искры, которые неприятно впились в кожу и разрядами отразились в глазах.

- Я не думал тебе этого рассказывать, - голос оазиса стал мягче, - но когда птицы кружили над куполом, ты рассказала мне об этом. Стена позволила чайке сесть, - снова с упреком повторил оазис.

И я поверила шелесту листьев, допустила, что это может быть правдой. Оазис мой друг, и ему нет смысла врать. Слишком давно мы знакомы, многое нас связывает. Я медленно выдохнула, пытаясь усмирить желтые искры, но вместо этого они покраснели и поползли по шее в голову, скручивая жгутом позвоночник.

Пальмовые листья убежища разомкнулись, открывая звездное спокойное небо, и опустились к земле, обнимая меня. Буря успокоилась, и я могула идти. Но было ли мне куда идти? Хотела ли я уходить?

На этой мысли оазис сжал меня сильнее, будто не хотел отпускать. Желто-красный шар искр уже поднялся в мою голову. И я почувствовала яркую пульсацию в ночном воздухе, она изводила меня, причиняя боль, которая становилась лишь сильнее, когда я думала о стене и чайке.



Алёна Темникова

Отредактировано: 30.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться