Облик души

Размер шрифта: - +

41. Канарейка и нефритовое сердце

Главное – не остаться в этом мире сосен, запаха счастья и пушистого мха. Самое главное – не заснуть в мягких объятиях, не потерять опору под ногами, не провалиться.

Как бороться с желанием остаться в этом мире навсегда? Есть берег, на который я должна вернуться. Море ждет меня, непременно ждет. Я не могу позабыть обо всем. Ведь рано или поздно придется вернуться к реальности, и рядом должен оказаться… кто-то… кто-то обязательно должен быть в этот момент рядом. Потому я не могу забыться, без моря я не проживу.

Дни шли, а я продолжала сидеть у граней пирамиды, чувствуя шелковую зелень, покрывающую камень. Украдкой, чтобы снующие вокруг птицы не заметили, я касалась мха. И почему мы не отправились на далекий восток только вдвоем? Теперь эти птицы не давали нам покоя, а по-хорошему, лишь одна, всего одна птица.

Назойливая канарейка так и кружила около моих ног. Она не отлетала ни на минуту, казалось, желтая птичка не ест и не спит. Кто же мог подумать, что канарейка не такая свободная птица, как остальные, что сопровождали нас? У нее не было сил улететь в небо, но и смелости отказаться от крыльев тоже не хватало. И потому целыми днями она сидела у меня на плече или прыгала вокруг, раздражая до жути. По началу, в первые дни, мне льстило такое внимание. Но теперь, когда все мысли занимала пирамида, я боялась сделать лишнее движение, опасаясь, что канарейка напоет обо всем морю, как только мы вернемся домой.

Благо птицы спят ночами, и канарейка не была исключением.

Потому на закате я взбегала на вершину пирамиды и стояла там, вдыхая вечерний воздух, наслаждаясь призрачным чувством свободы. Свободы от чего? От назойливой птички? Смешно. Никто из нас не был свободным.

Я хотела остаться здесь навсегда, выключить счетчик, что накручивал нам время. Каждой клеточкой своего эфемерного тела я старалась замедлить мгновения на вершине «моей» пирамиды. Я не двигалась, и облака на мрачном небе переставали двигаться, сверчки растягивали свою песню, а пылинки в последних лучах солнца вязли в воздухе.

Но стоило облакам снова тронуться, я расслаблялась и устраивалась на вершине поудобнее, усаживалась и закрывала глаза, наслаждаясь ощущением того, как руки проминают теплый податливый камень. Еще вчера пальцами я могла перебирать песчинки внутри пирамиды, а сегодня я и вовсе соскользнула с вершины, проваливаясь в темные глубины каменного гиганта. Центр пирамиды притягивал меня, проталкивая через густое, сковывающее месиво. То, что находилось в центре, светилось и словно зеленый огонек излучало то самое тепло, которое я чувствовала, касаясь граней. От нарастающего жара становилось дурно. Но я продолжала падать, поддаваясь воле пирамиды, доверяя ей свою жизнь.

И проваливалась я до тех пор, пока что-то твердое меня не остановило. В центре пирамиды вместо огонька пульсировало нефритовое сердце. Не обжигающее, безопасное и надежное. Вот только принадлежало это сердце всевидящему глазу, и я не имела права его касаться.

Как пирамида позволила приблизиться к настолько защищенному объекту? Я не понимала. И чувствовала себя преступнице, которая нарушает все мыслимые и немыслимые законы.

… Ох! Какое же это сладкое чувство!



Алёна Темникова

Отредактировано: 30.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться