Обломки мифа или "Мёртвые сраму не имут" книга 1 Удаль

Глава 14 Зарождение дружбы

На следующее утро Кочле повёл ярлов на речку стрелять уток. К стрелам привязали тонкие верёвки, что бы утку было проще вытаскивать.

— Как на китов, — сказал Халлдор.

Ари подстрелил огромную щуку. Смеху было много.

— А ты, парень, будешь удачливым ярлом, — Воланд смеясь, хлопал по плечу растерянного Ари. — Смотри! Промахнулся, а добыча-то в руках!

Из щуки решили сварить уху. Кочле брезгливо от ухи отказался.

— Да, — сказал Воланд, — я тоже не люблю щуку — уж очень она костлявая. Но вкусная, зараза!

Пока ярлы весело возились с ухой и утками Кочле, Святослав и Вышеслав отошли по реке далеко в сторону. Развели костёр. Заварили кашу по славянскому обычаю, выпили кумысу по обычаю степняков. Начались переговоры: поделились своими замыслами, рассказали, кто чего хочет добиться, и чего ждут от союзника.

— Когда собираешься двинуть на хазар? — спросил Кочле.

— В конце цветеня (33.Апрель),- ответил Святослав. — Вешние воды немного схлынут, что бы можно было к берегу причалить и пойдём.

— Хорошо. Я вас буду ждать у Итиля, возле больших холмов.

Святослав вопросительно посмотрел на Кочле.

— Мимо не пройдёшь, — успокоил их Кочле, — Увидишь. Князь вятичей видел их?

— Нет, — ответил Вышеслав,- только слышал. Мои люди, князь, верхами пойдут.

— Хорошо, я пришлю проводников.

— И добро бы было, если бы к нам хазарские сборщики дани бы не дошли.

Кочле усмехнулся:

— Хорошо, не дойдут. Мне же от вас, князья, вот, что надо: когда будут выбирать курихана, ваше войско бы рядышком постояло.

— А когда будут выбирать? — поинтересовался Святослав.

— Когда я всех великих князей печенежских созову. После нашей победой над хазарами.

— Я, Кочле, — сказал Вышеслав, — после победы над хазарами, сюда, домой вернусь. А князь Святослав с ярлами, постоит, я думаю, рядом с вашим всеобщим вечем. Почему нет?

— Что ж. Это хорошо. Только, князь Вышеслав, что бы разбить хазар, надо разбить войско хазар и взять их четыре города: Итиль, Семендер, Тамартаху и Саркел. Пока хоть один хазарский город существует — жива и Хазария.

— Я знаю, — сказал Вышеслав. — Об этом ещё курихан Бата говорил. И это правда.

— Войско хазарское разобьём — города их взять не так сложно будет, — сказал Святослав.

— Без веры в победу — победы не будет, — согласился с ним Кочле.

— К тому же они город Корчев, что в Тавриде, у отца отобрали. Надо бы вернуть.

Долго они ещё потом обсуждали различные мелочи предстоящего похода, а вечером Кочле давал пир князьям и ярлам.

Опять зарезали баранов при ярлах, но основным блюдом было, конечно, мясо туров.

Кочле, Святославу и Вышеславу подали бараньи головы на золотых блюдах.

— Это что? — спросил Святослав, шёпотом, почти не разжимая рта у Вышеслава.

— Бараньи головы означают почёт и уважение, — так же ответил князь вятичей.

— Это можно есть?

— Это нужно есть! — твёрдо сказал Вышеслав.

Князь киевский вздохнул и покосился на печенега. Кочле невозмутимо отрезал баранье ухо и отправил его в рот. Потом, прожевав, посмотрел на князей и сказал:

— Самое вкусное — это глаза. Губы и язык тоже хороши!

Святославу стало дурно, но он смело отрезал баранье ухо и стал его жевать, стараясь делать невозмутимое лицо.

Слуги внесли в бурдюки с греческим вином и стали разливать по чашам. Ярлы оживились.

Кочле весело посмотрел на кислые лица князей, которые пытались есть предложенное почётное угощение, приказал забрать бараньи головы и поменять их на мясо тура. Сам же баранью голову ел с явным удовольствием.

Покончив с едой, Кочле позвал слугу. Тот вручил ему жёлтую деревянную шкатулку, покрытую лаком. В шкатулке на кусочке аксамита (34. Название плотной ворсистой, часто узорчатой ткани из шёлка и золотой или серебряной нити, напоминающей бархат) лежала золотая серьга с красным карбункулом, обрамлённые двумя жемчужинами.

— Князь Святослав, — сказал Кочле, — прими этот подарок в знак дружбы и союза. У меня такая серьга, — печенег показал на левое ухо, — и у тебя будет такая же. Хочешь — носи, хочешь — не носи, но прими. И будь мне как брат.

Святослав встал, принял из рук слуги шкатулку, поклонился Кочле и сказал:

— Принимаю и буду носить. И буду тебе не как брат. Буду просто брат!

Кочле улыбнулся, встал и тоже поклонился Святославу. Ярлы заревели восхищённо. Шкатулка пошла по рукам.

— А шкатулка из далёкой страны на востоке, — похвастал Кочле. — Там, — он махнул рукой, — за лесами, за степями, за высокими горами.

Когда шкатулка дошла до Сверр-ярла, он посмотрел на серьгу, покивал головой и сказал на славянском языке:

— Арабская работа. А шкатулка? Да… Из далека. Оттуда, откуда и шёлк, не греческий, а другой. Как страна называется, я забыл, — отдал шкатулку и продолжил: — Извини, Кочле-ярл, но я тебя где-то видел.

— Да где ты мог его видеть, Сверр? — усомнился Воланд.

— Нет, видел.

Кочле усмехнулся:

— В Киликии, под Тарсусом.

— Точно! — хлопнул себя по коленки Сверр. — Лёгкая конница! Пока мы умирали от жары под стенами Тарсуса, ты по стране мотался, серёжки добывал! Так!

Кочле засмеялся:

— Так. Тарсус всё равно не взяли.

— Не важно! Откуда серьга?