Обломки мифа или "Мёртвые сраму не имут" книга 1 Удаль

Глава 20 В городе Итиле

Волк с двумя лошадьми в поводу выехал сразу же за воинами Юлбарса и Атякша. Он направил коней на юг, где далеко-далеко стоит Итиль-град.

Он ехал старательно объезжая буртасские сёла. Волк решил не загонять коней: всё равно он прибудет в Итиль-град раньше основного войска.

Дорогу Волк примерно представлял и на восемнадцатый день увидел вдали минареты города Итиля.

Въезжал он в северные ворота Западного города уже в сумерках.

— Ты кто такой? — окликнул его на тюркском языке стоящий у ворот воин, вооружённый копьём.

— Я?

— Кто я, я знаю. Я воин великого кагана! А вот ты, что за птица?

— Птица — это ты. Я почему-то думал, что филины в темноте прекрасно видят. А сейчас только сумерки.

— Постой, постой, — уже на славянском языке вскричал воин, — Собина, ни как ты!

— Я, Филин, — ответил, улыбаясь, Волк, — только я уже не Собина. Я теперь Волк.

Он спрыгнул с седла, и приятели обнялись.

— Ты к нам? — спросил Филин.

— К вам.

— Судя по новому имени, со своим родом ты расстался.

— Расстался, — вздохнул Волк.

— Как и я, — взмахнул крылами и улетел на чужбину. А как иногда хочется зачерпнуть водицы из родной Яузы. Особенно в эту проклятую жару. А у нас там прохлада.

— Прохлада, — согласился Волк. — Был я в прошлом году на Яузе, в твоём граде.

— Да? Счастливчик. А я уже никогда не буду.

— Почему? Всё меняется, может, ещё будешь.

— Что там поменялось?

— Всему своё время, Филин, ещё узнаешь. Отведи меня к своему воеводе.

— К своему? У нас их вообще-то три. Над славянами — Путислав, ильменец, из Нова Города, он называет себя Путята, над русами Радорм, а над христианами и над всеми нами — грек Феодосиос, хотя у него меньше всего воинов. И к кому вести?

— Лучше ко всем трём.

— Ладно, — сказал Филин и пошёл договариваться со своим напарником у ворот.

Вскоре приятели шагали по узким улочкам Западной части города Итиля. Волк вёл своих лошадей в поводу.

— А какая чистая у нас Яуза. Вот щука пескарей сторожит, а ты видишь, как она в осоке затаилась. А вот банька наша на Москве стоит.

— Видел я вашу баню. Родители твои померли, а вот братья и сёстры живы.

— Тятя с маткой померли, — расстроился Филин.- Хотя, что тут — года! Остальные, значить, живы.

— Да и тебя помнят. И не так они от тебя далеко находятся, как ты думаешь.

— Крюками (44.Загадками) говоришь, Собина.

— Распрямим крюки, Филин, только я Волк.

— Не привык ещё. Тебя, как Собину, я давно знаю, а тебя как Волка — малый час (45. Час — небольшой промежуток времени). Распрямляй крюки, Волк, раз начал.

— Идёт войной на хазар князь киевский Святослав.

— Святослав? Не слышал.

— Услышишь ещё. Так вот, взял он вятичей под свою руку, а главным назначил князя Вышеслава. Они вместе сюда идут. И ещё с нами печенеги. В войске Вышеслава твой младший брат и твой сыновец. Теперь понятно, зачем я тут?

— Понятно. Хочешь уговорить воевод к киевскому князю примкнуть?

— Да.

— Тяжело будет. Но я в любом случае с тобой уйду. Надоело мне здесь.

В голосе Филина послышалась обида.

— Ларисии обижают, — догадался Волк.

— Веришь, житья нет!

— Моих знакомцев много осталось?

— Нет, — ответил Филин, — кроме меня ещё человек десять наберётся. Кого убили, кто сам ушёл.

Они подошли к плетню, обмазанному глиной, что вроде стены, где располагались наёмники. У ворот стоял часовой. Приятели прошли беспрепятственно. Волк привязал лошадей у коновязи.

В доме славянских наёмников, за столом на лавке сидели воеводы русов и славян, пили славянский квас и ели грецкие орехи, ломая их в ладонях.

Один из них, Радорм — крепкий мужчина лет за тридцать, светловолосый, длинноусый, голубоглазый и курносый. Другой, Путята — чуть моложе его, стриженный в кружок, светловолосый с кучерявой светлой бородкой, с длинным славянским носом и зелёными глазами.

— Почему ты здесь? — удивлённо спросил Путята, завидев своего воина, который должен был в это время стоять на воротах.

— Да вот привёл своего давнего товарища. Волк его зовут. У него дело до вас.

— Ну, если у него дело до нас, то пусть остаётся. А ты отправляйся назад.

— Слушаюсь, — сказал Филин, развернулся и ушёл с явным сожалением, что не услышит разговора между Волком и старшинами.

— Садись, воин, — указал на скамейку Радорм. — Зачем пожаловал? Что за дело?

Квасу и орехов не предложили, смотрели насторожённо и выжидательно.

Восемнадцать дней Волк прокручивал в голове этот разговор, прикидывал, что сказать, что могут ему ответить. Как дошло до дела, все слова куда-то исчезли. Он вспомнил, как князь Святослав вёл переговоры у града Вышеслава, улыбнулся и как вхолодную воду прыгнул:

— На хазар с неисчислимым войском движется князь киевский Святослав.

— И ты решил предупредить шада Иосию, и получить награду? — спросил Радорм.

— Нет. Я сам из войска князя Святослава. Зачем мне врагов предупреждать?

— Зачем же ты пришёл?

— К вам. Князь Святослав сам рус. И в его войске есть славяне, много славян.

— И христиане есть? — спросил Путята.

— Есть, но мало, почти нет. Я от Филина слышал, что вас трое и наибольшего воеводы здесь сейчас нет?