Обломки мифа или "Мёртвые сраму не имут" книга 1 Удаль

Глава 22 Хазары

Тархан Манасия был поражён до изумления словами киевского князя. Идти на них — на непобедимых хазар! Ему доложили, что русов и северных людей где-то около двух тысяч. И они таким числом надеются справиться с нами? Нет, конечно, эти дерзкие безумцы могут горстью воинов напасть на многочисленное войско. И нападали! Как будто они считать не умеют! Но напасть на великий каганат и прямо сообщить об этом! Такого никогда не было.

За войлочными стенами юрты шумел дождь.

«А те, на Реке, под дождём гребут. Холодно им», — злорадно подумал тархан, протягивая руки к очагу.

Впрочем, его гонцы тоже уходили в серую толщу дождя и скрывались в мокрой степи.

Десять воинов помчались к шаду Иосии сообщить о дерзости киевского князя. И ещё по два гонца к другим тарханам с известием, что вторглись в их земли русы и северные люди, которые движутся на Итиль-город, и с дружеским советом собирать войско, не дожидаясь приказа от шада.

Тархан задумчиво глядел на огонь, на женской половине юрты жена со служанкой гремели медной посудой. «Наверное, готовить собрались, — догадался тархан, — а я мешаю».

Справа на мужской половине юрты, младший семнадцатилетний сын Вениамин игрался с ножом, изредка, поглядывая на задумчивого отца.

Остальные сыновья тархана уже давно поставили свои юрты и привели туда жён, дочери давно выданы замуж.

Тархан перебрался к входу на свою постель, освобождая у очага место для женщин.

— Я вот всё думаю,— сказал тархан, обращаясь к сыну, но на самом деле, разговаривая сам с собой, — того ли бога выбрали наши предки? Может быть, было лучше выбрать Христа, веру греков или Аллаха, веру арабов? Много наших соплеменников тайно переходит в мусульманство. Может быть, это надо было делать сразу?

— А разве наши предки тогда не воевали с арабами? Разве правильно принять веру врагов? — спросил юноша.

— Конечно, не правильно. А мы с арабами воевали. Наш тюркский род Ашина помог хазарам победить. И мы приняли веру гонимых. Думаю, что наши предки сделали это не обдуманно. Яхве изгнал свой избранный народ с Земли Обетованной. И неизвестно куда исчезли десять колен Израеливых.

— Но женщины из пропавших колен Израелевых — наши праматери!

— Не надо, сын, верить всему, что говорят, — усмехнулся тархан Манасия. — Надо же было оправдать как-то наше иудейское происхождение. Поэтому и придумали такую легенду. Но всё равно, мы, белые хазары, считаемся не настоящими иудеями, как, впрочем, и чёрные. И даже оседлые. Когда пришла опасность с юга, мы, тюрки из рода Ашина, образовали эту страну. Теперь враги идут с севера. Не расколет ли это страну? Не разорвёт ли её на части?

— Почему ты так говоришь, отец?

— Потому, что мы, белые хазары не любим чёрных хазар, и они отвечают нам взаимностью. Но мы — кочевники! И поэтому презираем хазар-земледельцев. И все вместе ненавидим иудеев, которые над нами. Мы чтим Яхве и читаем Тору, а наши пастухи поклоняются Великому Синему Небу, как печенеги. Чёрные хазары раскололись, и часть их, потихоньку переходит в ислам, как огузы. Если совсем будет плохо, будут ли простые воины сражаться за шада, который окружил себя инородцами? Может быть, чем умирать за иудеев, проще уйти к печенегам или огузам. Мы все тюрки! Мы все потомки волка! То есть мы все родственники!

— И что же делать?

— Сражаться. Сражаться против северных людей. И победить! А после победы скинуть шада и восстановить власть кагана. Настоящую, истинную власть, а не видимость её. Если мы основные защитники этой земли — зачем нам нужен пришлый?

— Как пришлый? Шад Иосия, как и каган из рода Булана.

— Всё правильно, сын, из рода кагана Булана, что принял веру иудеев. Но все потомки кагана Булана женились только на еврейках. А по законам иудаизма только тот настоящий иудей, у кого мать еврейка. Поэтому он, шад, давно уже не кочевник, как мы с тобой, а еврей. И должность свою шады передают от отца к сыну, а не как мы, от брата к брату. Каган Овадия пригласил в нашу страну еврейских мудрецов. Они познакомили нас со священными книгами Талмудом и Мишной, научили нас правильно молиться Яхве. Но мы не стали для них своими. И сейчас страну наводнили евреи! Они везде! Даже верховный полководец Мордехай — еврей. Он прибыл откуда-то с края света, из какой-то Кордовы. А почему шад Иосия назначил его полководцем? Потому, что он хорошо сражался с арабами против кастильцев. Кто эти кастильцы? Я не знаю, как они сражаются! И сомневаюсь, что арабы позволили иноверцу командовать своими воинами. А на самом деле, он троюродный брат жены нашего шада. Вот и весь полководческий талант. Наверное, больше ничего не умеет. И он в предстоящей битве будет командовать нами — кочевниками. Нет, сын, надо что-то менять! Я поговорю с тарханами, когда соберёмся у города Итиль.

* * *

Сам шад, получив известие, был удивлён не меньше своего тархана. Русы и северные люди идут на нас. Зачем? Разве они не могут погибнуть где-нибудь в Византии. Византия — проклятая страна, страна, из которой изгнали предков его матери? Изгнали их — правоверных евреев, избранный народ! Избранный богом! Он шад Иосия считает себя правоверным чистокровным евреем, хоть по отцу он и кочевник. Но, главное, кто мать! А мать его еврейка, и бабка, и прабабка.

Ну что ж, пусть идут. Хазары никогда не проигрывали!

Хотя, конечно, странно. Отражать нападение из вне. Не самим нападать, как обычно, а отражать нападение

Но всё же, что-то его беспокоило. Шад Иосия метался по юрте, не находя себе места. О, Бог Авраама! И угораздило же его родиться в этой стране, в этом варварском жилище. Этот дикий обычай каждое лето кочевать в степи. Из города страной управлять гораздо проще! Но дикий обычай! Да, далёкие предки евреев кочевали по пустыне, перевозили имущество на ослах и жили в шатрах. Но избранный народ давно уже живёт в городах, а не в пустыне. Со всего света стекаются в Хазарию правоверные евреев: из Византии, из Персии, из всех владений арабов, даже, из далёкой Испании, кордовского халифата. И всем находится место для приложения своих сил: кто управляет страной, под его руководством, кто держит караван-сараи от Херсонеса до пустыни Такла-Макан, кто содержит публичные дома, кто занимается торговлей, главной из которой, самой прибыльной, это торговля людьми.