Обломки мифа или "Мёртвые сраму не имут" книга 1 Удаль

Глава 26 Семендер

Святослав с войском вышел из устья Итиля к морю и свернул на право. Пошёл на юг вдоль берега к устью Терека. По бортам однодеревок прикрепили связки сухого камыша, что бы лодки более устойчиво держались на воде и под ударами морских волн не переворачивались.

На пятый день показалось устье Терека. Видно было, как речная вода втекает в море.

— Это точно Терек? — спросил Святослав.

— Точно, — ответили ему. — Вон смотри, княже, слева мыс вдаётся в море. Это точно Терек. Перед устьем Песчаной большой остров, мы его прошли. И ещё: ко всем рекам надо спускаться, а к Тереку, наоборот — подниматься. Вон видишь вал, княже?

— Да.

— Это и есть русло Терека. Его ни с одной рекой не спутаешь.

— Не может быть.

— Может.

Они вошли в устье Терека. Гребли против довольно таки сильного течения, и удивляясь тому, что слева и справа, внизу расстилалась равнина, и войско плыло по реке, как по воздуху.

На третий день в окружении зелени садов и виноградников показался огромный город. Виднелись минареты и купола церквей с крестами. Бело-серая высокая стена окружала его. А в центре города возвышалась ещё одна стена — внутренняя крепость.

Святослав с вождями дружин решил обойти город.

— Что означает название этого города? — спросил Святослав у Волка.

Волк пожал плечами.

— Ну, ты же знаешь язык хазар лучше, чем я печенежский.

— Жители этого города не говорят на том языке, который я знаю. «Хазар» — значить кочевник. А эти, что за кочевники? Они, как и мы, вятичи, земледельцы. Только выращивают не рожь и просо, а виноград и пшеницу. Вообще, как я знаю, «саман» — это кирпич, из которого сделана стена и сам город. То есть глина, смешанная с соломой и обожжённая на солнце. А что такое «дар» — я не знаю.

— Так «Самандар» или Семендер»?

— И так и так называют.

— Какая разница, как называется этот город? — сказал Воланд. — Главное, что он богатый! Только вот как мы это богатство унесём? Купцы из города Итиля не обещали прийти?

— Обещали, — ответил Икмор.

— Это хорошо, — обрадовался Воланд.

— Ты, князь, предложишь хазарам сдаться? — спросил Феодосиос.

— Зачем? — искренне удивился Святослав. — Сколько мы их мужчин положили на поле у города Итиля, сколько в рабство продали? Думаешь, их это обрадовало? Сомневаюсь. Наверняка собрались мстить. Смотри, сколько их на стенах!

И действительно, со стен Семендера из-за зубцов, таясь, следили горожане за кучкой врагов, обходивших город.

— Захотят сдаться — скажут! — завершил свою речь Святослав.

Город, как изба, имел четыре стены: две длинных, две коротких. Башни на углах и посередине длинных стен. Под этими, средними башнями — ворота. Ров, наполненный водой из Терека, окружал город.

— На приступ пойдём с южной стороны, со стороны реки. Мне кажется, что стена в этом месте меньше, а ров уже, — сказал Святослав и вопросительно посмотрел на вождей. Большинство с ним согласилось.

— Значить, говоришь, Сверр-ярл, под Тарсусом воевать рано утром приходилось?

— Да. Жара!

— И здесь не холодно. Утром и начнём, когда готовы будем. Эх, жаль, нет Кочле с его лучниками.

— Да, не Париж, конечно, — сказал Воланд. — Там прохладно, у франков. Воюй хоть целый день.

— Ты же никогда не был в Париже, Воланд-ярл, — сказал Сверр.

— Ну и что? Рассказывали. И, к тому же, на севере Британии погода такая же, как и на севере Франции.

— Что, Ари, — сказал Халлдор, — в прошлом году попробовал свои силы на граде ярла Воислава. Теперь задание посложней.

— Я, что опять один и этот город брать буду? — испугался Ари.

— Да нет, — засмеялся Святослав, — поможем.

В тополином лесу, недалеко от города закипела работа. Срубали тонкие длинные деревья, делали лестницы, перекладины связывали виноградной лозой. Из более толстых стволов делали помосты, что бы их перекинуть через ров и тоже меж собой связывали лозой. Из самого толстого дерева изготовили таран.

Рано утром, когда солнце только осветило восточный край неба, деловито, но довольно-таки шумно с воинственными криками и угрозами в адрес защитников города, перекинули помосты через ров.

В городе хазары забили тревогу.

Принесли таран. Стали долбить в ворота. Причём, стали бить в северные ворота. Били люди Радорма, прикрываясь большими ромейскими щитами. Нападающие суетились у северной стены, таскали лестницы, прикладывали их к стене, но далеко по ним не лезли, позволяли себя сбросить. Метали стрелы в защитников города и страшно ругались.

В нападающих полетели камни, копья, стрелы.

А с другой стороны города, со стороны реки, стараясь не шуметь, воины Святослава перекинули помосты через ров, подтащили лестницы стенам.

Когда защитники Семендера сообразили, что с северной стороны города идёт ложный приступ, на южной стороне нападавшие были уже на стене.

Победа Святослава была близка. Но тут появились какие-то неизвестные воины и скинули захватчиков сначала с южной стены, а потом не дали влезть на северную.

Войско Святослава окружило город. Потные, грязные и злые ратники ждали, что скажут вожди: ринуться опять на стены или снять латы и отдохнуть в тени.

А вожди стояли у южной стены.

— Что, Свен-конунг, вниз спускаться быстрей, — зло шутил Сверр-ярл, — чем подниматься на стену?

— А сам-то?

— Все побежали и я побежал.