Обломки мифа или "Мёртвые сраму не имут" книга 1 Удаль

Глава 32 Таврика

Начались дорожные сборы, князь Святослав думал, что проще взять приступом ещё один город — столько забот навалилось разом. Очень смущало, что в подвалах Тамартахи нашлось огромное количество вина. И куда его деть в краю виноделов? В Корчеве купцов с Руси уговорили купить дёшево вино в огромном количестве. Купцы по жадности заполнили ладьи по самые борта, а пока шли по Синему морю до реки Калки думали — куда они его денут? Смерды на Руси вино не пьют, обходятся пьяным квасом и брагой. Остались князья и бояре. И, главное, в отличие от греков, франков и прочих винодельческих народов предаются пьянству исключительно по праздникам. Но Святослава это не волновало — сбыл с рук большую часть вина и ладно.

Распределяли добычу, рабов по моноксилам. Пленных девушек и молодых женщин оставляли в стане у Тамартахе, по числу оставшихся воинов. Их договорились продать весной купцам в Корчеве.

Феодосиос сообщил Святославу, что он и его люди покидают войско и просил часть его доли добычи дать рабами.

— И что ты с ними будешь делать, друг Феодосиос? — поинтересовался Святослав.

— Освобожу.

Князь удивлённо посмотрел на грека:

— Зачем?

— Как зачем? Найду пустынный берег, где земля не принадлежит никому. Она будет принадлежать мне. Посажу на неё рабов, они будут возделывать землю и весь урожай оставлять себе, кроме небольшой части, которую будут отдавать мне. За это я их буду защищать.

— От кого?

— Всегда от кого-нибудь найдётся.

— И зачем же их освобождать?

— Раб плохо работает. А здесь у него будет дом, семья, какое-то имущество. Только земля будет не его. Но работать-то он будет на себя!

— По-моему они мало будут отличаться от рабов.

— В нашей Ромейской Империи (59. Византия. На греческом языке — Басилия Ромеон) это устроено именно так. И приносит доход.

— Не буду спорить, поступай, как знаешь. Выращивать что будешь?

— Виноград, — с лёгким удивлением в голосе сказал Феодосиос.

— Зачем? Им наесться нельзя. Зачем он нужен?

— Из него вино делают.

— Вином сыт не будешь.

— Зато здоровым будешь.

— С лёгким сумасшествием, когда пьёшь и головной болью после.

— Его нельзя пить, как вы пьёте.

Тут разговором заинтересовались ярлы.

— А как его пить? — спросил Воланд-ярл.

— В три четверти воды влить четверть вина.

— Друг Феодосиос, — сказал Сумарл-ярл, — нет ничего вкуснее чистой воды! Особенно когда мучает жажда. Поверь мне, я это знаю. И вино вкусное. Скажи, зачем их смешивать, зачем портить две прекрасные, вкусные вещи?

Феодосиос не нашёлся ничего ответить, кроме как сказать:

— Так принято.

— Может быть, — сказал Воланд, — но только не у нас.

* * *

Кочле собирался уходить.

— Поехали со мной, князь. Что тебе всё в лодке качаться, покачайся в седле для разнообразия.

— Да я в юности накачался. Мне не нравиться.

— Это потому, что не умеешь. Я научу. А научишься — понравиться.

— Почему это я не умею? — обиделся Святослав.

— Я видел, как ты сидишь в седле. Как собака на дереве.

— А как собака на дереве сидит?

— Как ты в седле. Научу — будешь на коне соколом летать!

Кочле смеялся, показывая белые зубы, и опять был похож на весёлую хищную птицу.

— До Херсонеса я тебя провожу, князь. Мне всё равно в ту сторону.

— Что ты собираешься делать?

— Встретить своих и Нахум-хана. Они должны разбить чёрных болгар. А потом хочу доехать до Дороса, к готам. Дело к ним есть. А от Дороса до Херсонеса рукой подать. Через горы.

— Горы? — в голосе князя послышалась заинтересованность.

— Горы, конечно, не большие, но это горы. Тебе надо на степь посмотреть. Что ты видел? Всё вода да вода!

— Я видел степь.

— С воды. А теперь посмотришь на воду из степи. Хотя в Таврике воды мало. Есть на кого войско оставить?

— Есть. На Икмора.

— Вот и отлично! Поехали. Или ты чего-то боишься?

— Чего мне бояться? Поехали.

Юлбарс-ага со своими людьми поехал с ними, сказал, что соскучился по степному воздуху.

* * *

В Херсонес продавать добычу собрались ехать все ярлы. От славян и русов поехал Волк, заменивший Фарлафа. В стане у Тамартахи остался Икмор.

Святослав с Кочле и Юлбарсом поскакали степью. Встретиться договорились через десять — пятнадцать дней в Херсонесе.

Прохладный горький полынный ветер обдувал киевского князя. Ехали весело, шутили, дурачились. Опасности не было никакой, степи Таврики считай свои. Печенеги держались в сёдлах расслабленно, казалось, что кони сами держать путь по своей воле и случайно идут туда, куда нужно всадникам. Кочле рассказывал, как правильно сидеть в седле. Первоначально Святослав натирал с непривычки внутреннюю сторону бёдер, но вскоре навыки, полученные в юности, вернулись, и он почувствовал в седле себя раскованно и стал с интересом смотреть по сторонам. А вокруг расстилалась унылая ровная степь.

— Вон смотри! Кыр-барс!- Кочле показал плёткой в сторону.

Пятнистая полукошка полусобака с лёгкой ненавистью провожала взглядом всадников.

Табунок степных антилоп уходил вдаль, поднимая пыль.

— Мы, наверное, помешали ему охотиться. Прости, брат, — Кочле поклонился зверю, прижав руку с плёткой к сердцу.

Высланные вперёд дозоры доложили, что Кайдум-бек и Нахум-хан ждут на берегу Большой Чёрной воды в месте, где в неё впадает другая река.