Обломки мифа или "Мёртвые сраму не имут" книга 1 Удаль

Глава 33 По морю до Херсонеса

Викинги, русы и славяне шли вдоль побережья Таврики со всей осторожностью — не испортить бы товар. Да и шторма начинались на Русском море, а они не для того головами рисковали, что бы утопить товар в солёной воде или испортить его той же водой. Волны норовили ударить в левый борт, поэтому приходилось подставлять им то нос, то корму. Хотя и по бортам привязали связки сухого камыша, что бы точно не перевернуться, но всё равно шли зигзагами на всякий случай.

Налетели тучки, пошёл мелкий моросящий дождь.

— Как у нас на севере, — обрадовались викинги.

Но это был юг. Дождь быстро кончился, выглянуло солнце и стало даже жарко.

На третий день подошли к огромному полукруглому заливу, далеко впадающему в берег. На него решили потратить целый завтрашний день, преодолеть его по прямой от мыса до мыса, что бы не огибать залив по кругу и не терять время.

Заночевали на мысу, а рано утром встали на воду. Ярко светило солнце, согревая спину, а потом левый бок. На море мелкие волны. Погода великолепная!

Прошли уже больше половины пути, как солнце вдруг скрылось. Слева далеко в море чернели тучи и из них сверкали молнии. Подул сильный ветер. Волны покрылись белой пеной — «барашками».

— Сворачиваем! — истошно закричал Воланд. — Направо! В залив! Там мыс какой-то у холмов!

Однодеревки встали под углом к ветру и волнам и полетели к берегу. Гребли бешено. Волнение на море усиливалось. Волны захлёстывали лодки. Гребцы разделились — одни гребли, другие лихорадочно вычерпывали воду. Вылив за борт одну миску, от волн получали две. Но гребцы не сдавались — черпали и черпали воду, гребли и гребли. Главное, что бы нос однодеревки не зарылся в волну, лодку может перевернуть или она сразу уйдёт на дно, а это верная гибель — до берега ещё далеко, не доплыть.

Начался мелкий дождик, когда они завернули за мыс. Вдали громыхало.

Моноксилы как киты выбросились на берег. Одни воины быстро разгружали лодки, другие ставили шатры, третьи бегом носили в них вещи.

Пустые лодки оттащили подальше от берега и перевернули их днищем вверх.

Как только занесли последние вещи в шатры — ослепительно сверкнула молния, грянул гром, и с неба обрушилась стена ливня. За мысом ревело и злилось море, и в бухте было не спокойно. Уставшие воины, переодевшись в сухое, завернулись в плащи и забылись крепким сном.

Утром, как ни в чём не бывало, светило жаркое осеннее солнце. И на берегу от него умирали медузы, выброшенные прошедшем штормом на серую гальку вместе с каким-то мусором.

На мысу, на горе развалины крепости, первоначально греческой, а потом хазарской. Под горой хижины рыбаков, толи греков, толи хазар, по-гречески понимают.

— Чья это земля? — спросил рыбаков Феодосиос.

— Ничья, — последовал ответ.

— Моя будет, — улыбнулся грек.

Но рыбаков его слова не обрадовали.

— Вы как были вольными, — успокоил Феодосиос рыбаков, — так и останетесь. Соседями будем.

Феодосиос по-хозяйски оглядел окрестности. Небольшие горы окружали бухту.

— А как называется это место? — спросил Феодосиос рыбаков.

Ему хмуро ответили:

— Феодосия.

— О! — удивился грек — Это судьба!

Феодосиос разыскал Волка и Воланда.

— Ну как?

— Решили дать людям отдохнуть, — сказал Волк. — Вчера гребли — вёсла гнулись.

— Да, — сказал Воланд, — давно так не гребли.

— Я говорю: «Земля как? Понравилась?»

Волк и Воланд огляделись вокруг:

— Земля, как земля.

— А мне понравилась. Я остаюсь.

— Да ну?

— И названа в честь меня — Феодосия «Богом данная».

— Жалко, — сказал Волк.

— Что жалко? — не понял Феодосиос.

— Расставаться жалко. Но я рад за тебя, друг Феодосиос.

Феодосиос похлопал по плечу Волка и пошёл обустраиваться. Он обходил землю со своими воинами и освобождёнными рабами, намечая, где будут дома, где будет разбиты виноградники. Оказалось, что он из Тамартахи привёз черенки виноградной лозы, а рабов из добычи набирал уже семейных, земледельцев, умеющих ухаживать за виноградником.

Волк с ярлами занялся осмотром товара. То, что было попорчено морской водой и нельзя было продать, оставили Феодосиосу и его людям.

На следующий день стащили однодеревки в море и прямо там их загрузили. Затем тепло простились с Феодосиосом и его людьми, обогнули мыс и двинулись на запад.

На второй день достигли Сугдеи, самого восточного города в Ромейской провинции Климаты.

На светло-коричневой горе возвышалась жёлтокаменная крепость, под ней располагался торг. Неожиданное появление викингов и русов первоначально вызвало переполох на торгу и в городе. Но Сверр-ярл прокричал на греческом языке, что они прибыли с самыми мирными намерениями — торговать.

Из города вышли на всякий случай скутаты (60. Тяжёлая пехота). Безоружные викинги и русы стали выставлять перед ними свои товары, вывели рабов. Подарили скутатам мех вина. Те потоптались какое-то время и вынуждены были уйти, согласившись, что прибывшие ни чем не угрожают городу.

Два дня часть викингов занималась торговлей. Остальные лежали на тёплом песке у своих лодок. Торговля шла вяло — Сугдея маленький город.

На третий день пошли к Херсонесу. Тёмно-зелёные горы становились всё выше и выше пока шли на юго-запад.

— Нет, это не наши горы. Наши горы суровые, в них сила чувствуется.

— Так наши и рождают воинов! А эти — торговцев!

Свернули на северо-запад. Горы пожелтели и становились всё ниже и ниже, пока совсем не исчезли. Берег, изрезанный бухтами, повернул к северо-востоку.