Обломки мифа или "Мёртвые сраму не имут" книга 1 Удаль

Глава 35 Херсонес

Как утром оказалось, готы и стоянку кочевников угостили вином. Ночью караулы не были выставлены. Ярости вождей не было предела! Но было очень лень ругаться.

— Нас могли перерезать как кур во сне, — вяло сказал Святослав.

— Что ты говоришь, Чёлгу? Какая дружественная земля? — ругался Кочле, еле ворочая сухим языком.

— Не надо во всём надеяться на волю Творца, — урезонивал своих Нахум-хан.

— Вот ты, Юсуп, — показал рукой на одного из своих воинов Юлбарс-ага, — ты же мусульманин! Ты нас всех учил словам Пророка, что в первой капле перебродившего виноградного сока содержится всё безумие мира!

— Атаман, всё в порядке! — оправдывался воин, язык у него заплетался. — Я лично налил чашу вина, сунул туда палец, вынул его, и первая капля вина вместе с безумием мира ушла в землю. А остальное вино было полностью безопасно! К тому же оно было из груш, а не из винограда.

Вожди махнули на всё рукой, выпили воды и полезли в шатёр отдыхать, решив тронуться с места завтра. Но караулы всё же расставили.

Утром проснулись бодрыми. Солнце ещё только позолотило край неба, не виденное из-за гор, как друзья наскоро поели, оседлали лошадей и поехали провожать Святослава до Херсонеса. Кочле приказал сворачивать стоянку, пообещав вернуться после полудня и сразу же тронуться в путь. Их сопровождал до греческой границы десяток Чёлгу и пять готских воинов, что провожали их до Дороса.

Проезжая под кручами горы Мангуп обернулись в седле, помахали городу рукой.

— О чём договорились? — спросил Святослав.

— О торговле. О чём ещё? — ответил Кочле. — Что бы препятствий не было: нашим купцам у них, а их купцам у нас. Они у нас скот да лошадей будут покупать. А мы у них зерно. И вино тоже иногда бывает нужно. И мастера по золоту и серебру хуже, конечно, чем в Херсонесе, зато дешевле. Украшения нужны.

— Чашу из черепа врага сделаешь.

— Не сделаю, — твёрдо сказал Кочле. — И никто из тюрок не сделает.

— Почему?

— Я тебе рассказывал про Пёстрые горы, Кыр-барс?

— Да.

— Так вот, волчица, что родила десятерых мальчиков — мать моих предков. Но у них был и отец.

— Я догадываюсь.

— А вот из черепа отца мальчиков враги сделали чашу. Ты хочешь, что бы я уподобился врагу моих предков?

— Но такая чаша есть! Причём у тебя, Кочле!

— Когда болгары делали такую чашу, они уже перестали быть тюрками, перестали ощущать себя потомками волчицы. Только имя у них наше. А к чаше я отношусь с почтением. Я из неё не пью, а только ей хвастаюсь перед гостями.

— И пугаешь?

— Да, — согласился печенег.

— Почему думаешь, что её не угры сделали? Её же вы у них отобрали?

— Болгары знают легенду, а угры нет. Это, скорее всего, череп какого-то грека, который сильно поколотил болгар, но его победили. Говорят даже, что это череп басилевса. Но это говорят. Вот они и отомстили, унизив после смерти.

— Может быть, — согласился Святослав.

— А подписался как? — после некоторого молчания спросил киевский князь.

— Курихан.

— А не выберут?

— Курихана всё равно выберут. Не меня так другого. Договаривались не человек с человеком, а народ с народом. Вон твой отец, когда с греками договор заключил. Потом почти сразу умер. А твоя мать всё равно договор соблюдала, до поры, пока новый не заключила. Написанный договор — сильнее устного. Вот мы с тобой прошлым летом на словах договорились. Да? А если бы я умер зимой? Что бы ты делал под городом Итиль без печенежской конницы?

— Рабом бы был, — сказал Нахум-хан.

— Не обязательно, — возразил Святослав, — но было бы тяжело.

— Вот! А написали бы договор, печенегам пришлось бы его выполнять. Ты к грекам едешь. С ними лучше все договоры записывать. Ты до сих пор, князь, имел дела с воинами, поэтому можно договоры и не записывать, всё равно выполнят, что бы ни случилось, если народ это одобрил. А греки торговцы. Хитрые. С ними надо держать ухо востро.

— И подписанные договоры будут выполнять? — усмехнулся Святослав.

— Будут. Пока им это выгодно. Они называют это политика — разумное управление городом!

— Я знаю греческий. Но готы не греки.

— Давно живут вместе, стали похожи. Тут всё хитро. Вот ты думаешь, Кыр-барс, почему нам с тобой готы подарили оружие, а Нахум-хану и твоей матери — книги?

— И почему?

— Потому, что я ещё не курихан, а ты ещё не полноценный князь киевский.

— То есть они знают, что мать управляют Русью, а не я.

— Конечно. Забудется, откуда взялось оружие, а книга останется. И будут знать, кто подарил. И к дарителю будут тёплые чувства. А это уже не мало! Тем более что книга священная, как я понял, а твоя мать, княгиня Ольга и князь го́тов верят в одного Бога!

— Это все знают.

— А твой подарок, Нахум-хан, от правителя го́тов, тоже что-то священное? — спросил Кочле хазарина.

— Эти свитки держал в руках сам Моше!- ответил Нахум-хан.

— Моше?

— Арабы его называют Муса, — сказал Юлбарс-ага.

— А греки Моисей, — вставил Святослав.

— Я слышал о таком. Кто тебе сказал, хан, что он их держал в своих руках?

— Люди в До́росе.

— Жиды что ли?

— Я тоже верю в Творца, как и они! — горячо сказал Нахум-хан.

— Да верь, ты, в кого хочешь, Нахум-хан, — поморщился Кочле. — Только они жиды, а ты степняк, тюрк, потомок волка! Как давно жил твой Моисей?