Обманчивое тепло весны

Глава 4

Глеринил До’Адден делал привычную работу – убивал. Он и его десятка вошли в город с первой волной атакующих, под надёжным прикрытием магов они двигались из тени в тень, собирая очередную кровавую жатву. Время командующими было выбрано неспроста, в это время суток никто не ожидал такой дерзости от тёмных, привычно полагаясь на болезненное отношения тех с солнечным светом. Но новые разработки помогли в этом вопросе тёмным, спрятав их глаза под защитными стёклами гляделок, давая тем свободу.

Отряд продвигался практически без сопротивления, указанные позиции удавалось занять с лёгкостью. К ночи всё было кончено, Приграничный вновь сменил хозяев, покорно подняв над ратушей знамёна тёмных.

Десятку Глеринила отправили на зачистку. То тут, то там вспыхивали небольшие очаги сопротивления, чтобы практически сразу затухнуть, сметённые мощью таких вот десяток.

- Глен, командир, у нас всё чисто. – Ксултел появился из тени, какой-то ветошью оттирая с клинка кровавые разводы. – Приказ оставаться тут, вместе с другими десятками?

Некоторая фамильярность в общение была давно присуща их отряду. Слишком давно они были вместе, отношения из разряда «просто сослуживцы» плавно трансформировались в дружеские, хотя пред начальственным взором всегда полностью придерживались суровой букве устава, вольностей себе не позволяли.

- На нас скинули ещё трущобы, Эхо их покарай, - не то, чтобы закалённый в боях До’Адден был особо религиозен, но он бы не отказался в этот момент, если бы именно этот кровавый Бог обратил свой взгляд на окраины города. – Похоже, фантазия глубоко обиженного мною командующего сотней сочла это прекрасным наказанием.

- Ладно тебе, будто в этом городишке трущобы будут сильно отличаться от всего остального. Приграничный нынче, как портовая шлюха, с лёгкостью переходит из рук в руки, а это явно никому на пользу не шло, способствуя увяданию.

- Философ ты, однако, - со смешком хлопнув друга по плечу, тёмный обернулся в поисках места, куда бы можно было присесть в ожидании остальных.

Улица перед оркским посольством ещё с начала этой нелепой войны утратила свой ухоженный вид, сейчас же, после боя, пусть и непродолжительного, она больше напоминала уездную скобойню, чем часть живого города. Суетились целители, пытаясь оказать помощь своим, сгоняли в плен вражеских солдаты, отблески близких пожаров плясали в глянцевых, будто застывшей крови лужах. От коновязи мало что осталось, но поилки всё ещё были полны водой, на поверхности которой злорадно скалилась луна, абсолютно равнодушная к бедам смертных, которые те создавали себе самостоятельно.

- Философ – не философ, но не отказался бы сейчас от сытного ужина под пару кувшинчиков самейского да в объятьях пышногрудой кра… - Улыбка всё ещё догорала на таком знакомом и родном лице, но белый жемчуг зубов уже окрасился алым, толчкам выплёскивающимся из горла вместо окончания слов.

Тело действовало на автомате, как и срывающиеся в крике команды. Всё было так похоже на выдумку безумного постановщика, улицы со сверхъестественной скоростью заполнялись атакующими людьми. В этот раз ночь, неожиданность, коварство нападения были не на стороне тёмных, их теснили, с лёгкостью выбивая с необжитых ещё позиций, словно сам Кровавый Эхо в этот раз был с людьми заодно, своей рукой укрывая их в тенях, показывая все уязвимые места альвов. Ночь продолжала пылать заревом пожаров, но у города вновь сменилась власть.

Мало кто из воющих в этот момент на тесных улочках знал истинный политический расклад. Рядовые слишком привыкли просто выполнять приказ, горожане слишком привыкли прятаться, выжидая того или иного исхода, а умершим вовсе не было дела, в их помутневших глазах уже отражались далёкие звёзды, своё они уже отстрадали. Те же, кто знал, напоминали: орков добивать, тёмных не щадить. Расстановка сил вновь изменилась, высокая политика жаждала новой крови, в этот раз – бывших союзников. Именно поэтому Командующий восточного крыла Ыыркыкхан Амли-Шибо не дождался подкрепления, всё было учтено, человеческие части подошли тогда, когда альвы были уже измотаны, точно зная, оборотней в этот раз с ними нет. И всё это было необходимо лишь для одного – выторговать нужные границы во время завтрашнего подписания мирных договоров. Вместе с этой ночью догорала война.

Глеринил До’Адден умирать не торопился, хоть и прожил уже далеко за сотню. Усталость отступила перед стремлением выжить. Мелкие раны множились, клинки норовили выпасть из ставших скользкими от чужой и своей крови ладоней, но пока покорно оставались продолжением его самого, его рук. Отряд редел стремительно, времени для осознания всей тяжести ноши скорби не было ни секунды, так как его магический резерв тоже опустошался, делая практически беззащитным перед противником.

Выпад, увернуться, не до красивых дуэльных пируэтов, целым бы остаться. Ещё, ещё и ещё противник сражён, он пока дышит, степень урона можно будет оценить и позже. Рядом не видно никого из знакомых, но альвы ещё не проиграли окончательно.

Ощущение опасности проснулось за несколько секунд до, Глеринил успел даже обернуться и сделать попытку уйти от волшбы. Смертельный таран ударил в гущу боя, послушный руке сотворившего, ведущего десятки зацепило краем, круша рёбра, отбрасывая в сточную канаву. Подняться сил не было, боль оглушала, регенерация отказывалась запускаться в связи с практически полным опустошением магического резерва. Звуки боя будто отступили на задний фон, прорываясь лишь приглушёнными криками, руки всё ещё сжимали оружие по натренированному за годы службы рефлексу. Нужно было подняться, но конечности расползались в грязевой каше, голова гудела, каждый вдох, как подвиг. Затуманенным взором обыскивая окружающее пространство в поисках того, что могло бы помочь, тёмный натолкнулся на решётку, перекрывающую вход в подземную часть коммуникаций. Сначала он и сам не понял, что же зацепило, а потом пригляделся, анализируя, увидел светлое пятно чьего-то лица, резко отпрянувшего от решётки в глубь, прячась вновь в темноте.