Обманчивое тепло весны

Глава 11

Утро ворвалось назойливым стуком в дверь слишком быстро для того, кто провёл ночь в пусть и большом, но всё равно кресле, а не в постели. Туамарилл помянул всуе всех известных ему Богов «добрым» словом, только после этого поспешил на зов громогласной хозяйки этих пенат.

- Доброе утро, эйр Серый, - сияла она почище дневного светила, громогласным баском своим разгоняя остатки сонливости, - я, вот, принесла то, о чём договаривались. – В комнату ловко впихнула видавший лучшие годы саквояж, балансируя подносом с завтраком на двоих. – Там на первое время хватит, полный комплект. Ну, побежала я, значит. Держите, - и упорхнула перекормленной бабочкой, оставив в руках альва еду.

- И Вам доброе утро, уважаемая эйра, - пробормотал уже себе под нос.

Настроение не было плохим, только шея ощущалась деревянной, от чего, казалось, любое движение грозит головной болью. С его-то даром никогда не стоило опасаться прямой физической угрозы от кого-то со стороны, но и надеяться не стоило даже на малейшее самоизлечение. Воровато оглянулся на постель, помня о том, что целительница есть в этой комнате, да толку от такой ещё меньше, кроме хватания его собственный косы.

- Обрежу, пусть по моде лучше с бритыми висками, - разглядывать ни косу, ни Ринаму не хотелось. – Доброе утро, просыпайтесь. – Мосластое плечо, выглядывающее из широкого ворота его пижамы, было ледяным. – Ринама? – Сильнее потряс её, начиная опасаться за состояние подопечной, вглядываясь в ауру.

Ещё не открывая глаз, она снова улыбалась. И улыбка эта заставила отдёрнуть ладонь, ведь так чисто, светло улыбаются только дети, не знающие ещё печалей, забот, когда гнев их, приключись такой, мимолётен, скоротечен. Видеть такую на лице взрослого – всё равно, что фею увидеть: если очень повезёт, то тебе только показалось, если же не везунчик, жди неприятностей. Наверное, именно поэтому Туамарилл поспешил скрыться в ванной комнате, бросив на ходу про завтрак.

А полукровка просто была счастлива, что она есть: дышит, ощущает и думает, не растворившись в круговерти образов, которые даже идентифицировать удавалось не всегда. Ей нравился рисунок из солнечных лучей на полу, ароматный пар над тарелками с чем-то мясным, запах свежего хлеба и травяного отвара. Впитывала в себя жадной губкой каждое мгновение, стараясь захватить всё-всё.

Трудно понять такое тому, кто не знал страха безумия, кто всегда крепко держался за реальность. Улыбнётся в ответ тот, кто испытал ощущение этого полёта без крыльев наяву, когда чёткость, простота понимания текущего момента перехватывает дыхание. Ты сам себе кажешься сразу всем, но в то же самое мгновение невероятно цельным, живым.

Ринаме нужно было ещё много-много «нитей» до полной нормальности. Это не печаль, дорогу осилит идущий, путь до горы через лес покроет взлетевший дракон. Надо сделать первый шаг, оттолкнуться лапами, делая первый взмах, а в дороге всяко с улыбкой веселее.

Почти танцуя выставляла с подноса горячий завтрак, на полном автомате верно разложила немногочисленные столовые приборы. И пусть завтрак, а затем быстрые сборы в дорогу прошли в молчании, Ринаме хотелось петь от переполнявшей изнутри радости.

Туамарилл после еды подобрев, сам вручил конец своей косы в руку подопечной, убеждаясь, что так он не потеряет её по дороге.

Хоть идти было вовсе не долго, но просыпающийся город с упорством подсовывал соблазны, пытаясь задержать погостить ещё ненадолго: то обрывок эмоционального разговора из открытого окна, то цветник раскинул благоухающие плети прямо на тротуар, то кошка с разными глазами подмигивала, приглашая поделиться секретом. Полукровка тормозила, Туамарилл, тянул за собственную косу, словно за поводок.

Одета в это утро была она не в пример лучше: юбку из коричневого сукна смогли утянуть ремнём альва, чтобы она не падала, кофта с высоким горлом грубой вязки ярко алого цвета скрыла всё это безобразие, а сам свитер спрятало зелёное пальто, из ворота которого теперь выглядывала только объёмная горловина, в которой терялась костлявая серокожая шея Трапи. С шапкой гномьей работы расставаться она не захотела, добавляя вакханалии цвета в свой образ, носки же замечательно сгладили разницу в размерах её ноги и кожаных сапог упоительно зелёного цвета. Для Ринамы каждая вещь – откровение, ведь это разнообразие новых цветов, текстур и даже запахов. У Серого в глазах рябило от этакого разнообразия.

У станции дилижансов цветным ульем кружились прибывающие и отправляющиеся. Вместе с пришедшими в неисправность порталами пришло счастья для транспортных компаний: желающих отправиться в путешествие не приходилось нынче зазывать выгодными ценами, они сами готовы доплатить лишь бы попасть на место в дилижансе. Купившие билеты ранее только из-за экономии ходили теперь гордыми гипогрифами, распушив перья, поглядывая на всех свысока.

Глаза Трапи горели восторгом, Туамарилл восторга не разделял. Его радовало только то, что место для них в служебном дилижансе предусмотрено заранее, биться за него насмерть в очередях у касс не придётся.

На них обращали внимания, менее воспитанные даже тыкали пальцами, смеясь. Альв эмоциональностью вовне в принципе не отличался по роду деятельности и дара, а полукровка с удовольствием тыкала пальцем в ответ и улыбалась, улыбалась, улыбалась.

Ей было за счастье понимать, что это обсуждают именно их, над ними смеются и почему смеются. Она была здесь и сейчас, не теряясь в дебрях собственного бреда. Та сила, что по капле переливалась в неё от такого серьёзного альва, грела, холод тихонька отступал, затаиваясь где-то в глубине.