Обмани. И они поверят в обман-1

Глава 2

Наше южное королевство Лариус – одно из немногих мест, где маги и дремы, лишенные магической искры, уживаются в относительном мире. Здесь чтят мастеров девяти путей: тех, кто подчиняет стихии, свет и тьму, управляет нитями жизни и смерти или слышит шепот духов-медиумов.

Катарина была магом земли, и это определяло самую ее суть. Практичная до мозга костей, она не выносила хаоса, считая, что порядок в мыслях начинается с чистого порога. Она презирала сплетни и пустую болтовню, но обладала редким даром видеть форму там, где другие замечали лишь грязь. Мама могла часами сидеть над гончарным кругом, кропотливо выводя завитки на кувшинах или тяжелых напольных вазах. Глина в ее руках становилась послушной, линии – изящными, а цвета – глубокими и тревожными. Даже простые лепные ромашки на ее посуде казались живыми, будто на них и вправду можно было гадать. Глядя, как она преображает мир, я и сама загоралась желанием создать что-то свое. Что-то особенное.

– Элин, что это? – Катарина нахмурилась, разглядывая мое творение.

Я замерла. Неужели она не видит?

Мама, статная, чуть полноватая женщина в платье цвета спелого персика с тугим белым воротничком, всегда держала спину идеально прямо. Ее лицо, обрамленное аккуратно собранными русыми волосами, сейчас выражало крайнюю сосредоточенность.

Я подскочила от нетерпения.

– Ну?

Катарина отодвинула миску, в которой замешивала желтки с пшеном и корицей для пирога. В воздухе плыл сладкий аромат сахара и специй. Она прищурилась, разглядывая мой шедевр.

– Это… снежинка? – неуверенно предположила она.

Я онемела. Мой триумф рассыпался в прах. Какая еще снежинка?

– Может, цветок? – продолжала гадать мама, осторожно подбирая слова.

Я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает обида. Полдня работы – и все впустую.

– Облако? – в ее голосе прибавилось уверенности. – Деревце? Куст? Или это просто… кучка?

– Никакая это не кучка! – возмутилась я, едва не плача от разочарования.

Я обреченно махнула рукой, готовая бросить все. Но Катарина мягко коснулась моего плеча.

– Сядь и жди, – сказала она.

Она ушла в соседнюю комнату и вернулась с плотным брезентовым мешочком. Усадив меня к себе на колени, мама привычным жестом заправила мне прядь за ухо и пододвинула ближе графин с водой.

– Милое дитя, – начала она, – твой дар подобен глине.

Она высыпала на стол горсть сухого порошка теплого коричневого цвета.

– Это дробленая и просеянная земля. Сейчас она мертвая и рассыпчатая. Но стоит добавить воды, и она оживет. Смотри.

Катарина плеснула немного воды в центр горсти. Затем принялась разминать пластичную массу, выгоняя из нее пузырьки воздуха. Пальцы мамы двигались уверенно и ритмично.

– Важно чувствовать материал, Элин. Если глина слишком влажная, она станет липкой, потеряет волю и потечет между пальцев. Если влаги мало, она будет сопротивляться, сохнуть и трескаться под твоими руками, разрушая все, что ты задумала.

Я следила за мамиными руками, не отрывая взгляда. Они кружили над столом, и каждое движение вдыхало жизнь в бесформенный кусок земли, превращая его в нечто осмысленное.

– Начнем с простого. Слепим шар, – предложила она.

Мы принялись за работу. Я сама смешивала сухую пыль с водой, чувствуя, как масса тяжелеет и липнет к коже, скатывала плотный комок и пыталась придать ему очертания игрушки. Катарина наглядно показала мне разницу: мой «барашек» получился неряшливым, с кривыми рогами, слепленными в спешке, тогда как ее фигурка была гладкой, с четкими, выверенными линиями.

Я задумчиво почесала нос, оставив на нем влажный глиняный след. Заметив это, мама пересадила меня на соседний стул и подтянула таз с водой. Она принялась смывать глину с моих ладоней, тщательно оттирая каждый палец.

– Сначала ты должна продумать каждую мелочь, – мягко пояснила она. – Конечный результат должен жить в твоей голове еще до того, как ты коснешься материала.

– Это долго и ску-у-учно! – заныла я, нетерпеливо болтая ногами и задевая перекладину стула.

– Это интересно. Чем тщательнее ты проработаешь детали, тем увлекательнее будет наша игра.

– Что за игра? – я оживилась, ловко увернувшись от мокрого платка, который снова потянулся к моему лицу.

Катарина тихо рассмеялась, но взгляд ее остался серьезным.

– Ты будешь создавать копии вещей. А я буду искать среди них настоящую.

– Как это?

Пока я пыталась осмыслить правила, платок все же настиг меня. Смахнув последние следы работы, он нырнул обратно в мутную воду. Я недовольно фыркнула, подражая нашей кобыле, и уставилась на свои чистые, розовые ладони.

– Представь: ты делаешь копию тарелки, а я угадываю, в какую налить кашу, – мама задумчиво постучала пальцем по щеке. – Подумай, что будет, если я ошибусь.

Я живо представила эту картину: мама, которая вечно требует порядка и чистоты, промахивается половником, и горячая каша растекается прямо по столу. Я рассмеялась, предвкушая маленькую месть за все нравоучения.