Обмани. И они поверят в обман-1

Глава 6

Два раза не живут, а много и таких, которые и одного жить не умеют.

Ф.Рюккерт

Эмигранты, которых Лариусийское королевство принимало с большой неохотой, годами повторяли одно и то же: леги – бездушные палачи, порождения иного, мерзкого мира. Демоны, высасывающие силу одаренных до последней капли. Они утверждали, что там, где ступает их нога, земля превращается в изуродованную пустыню.

Долгое время все это казалось лишь чужими страхами. Леги воспринимались как нечто нереальное – страшная сказка, существующая где-то далеко за пределами нашего мира. Мы верили в собственную неуязвимость, и на то были веские причины. С одной стороны нас защищали непроходимые скалы, с другой – бескрайние воды. Но главным щитом был наш король. Беггар Шампус сам по себе являлся сокрушительной силой, живым гарантом того, что Тьма никогда не переступит порог Лариуса.

Однако время Бездны неумолимо приближалось. Похоже, настал и наш черед ощутить ее холод.

– Да хранят тебя Духи Земли!

Катарина крепко затянула узел на поводьях и хлестнула кобылу по крупу. Пегая рванула вперед, унося меня прочь. Я оглянулась через плечо, глотая слезы. Размытый силуэт матери растворялся в темноте, пока не исчез совсем. Мы обе знали: она заплатила за мое спасение своей жизнью.

– Мама…

На землю опустилась ночь – глухая, пропитанная гарью. Ужас застыл в груди холодным комом. Все, что я могла, – мчаться вперед, чувствуя, как под коленями дрожат измученные мышцы животного. Но стоило мне повернуть голову, чтобы прошептать последнее «спасибо», как горизонт вспыхнул багровым светом, высветив силуэт черного всадника.

Погоня началась.

Кобыла с трудом добежала до холма и рухнула, подмяв под себя сухую траву. Я упала рядом, больно ударившись плечом. Взгляд сразу нашел его – всадник стремительно приближался, его конь мчался, словно хищная птица.

– Милостивые духи… – прошептала я, озираясь.

Впереди – обрыв, внизу шумит река. Слева редкий лес, очерченный ядовитым серебром луны, а дальше – дорога, до которой мне уже не добраться. Ноги налились свинцом и отказывались слушаться. Казалось, сама тьма раскрыла объятия, готовая поглотить меня вместе со всей деревней.

Но вдруг сердце пропустило удар. Страх сменился отчаянной, злой решимостью. Если встреча с Легом неизбежна, я приму ее на своих условиях.

Не теряя времени, я сплела иллюзию. Спрятавшись за кустом, скрыла свою ауру, смешав ее с дыханием растений и теплом умирающего животного. А вперед, к самому краю, шагнула другая «я». Она бежала к обрыву, спотыкаясь; ее платье цеплялось за репейники, сухая трава беззвучно царапала лодыжки. Все выглядело слишком правдоподобно. Лег, ведомый этой приманкой, бросился наперерез.

Его конь резко остановился, встав на дыбы прямо перед девушкой. Мой план оказался на грани провала: я не успевала направить иллюзию в реку.

В панике я допустила ошибку: иллюзия замерла, неестественно покачнулась и дернулась назад. Движению не хватало плавности живого тела. Исправлять было поздно, и я бросила ее на траву. Колени «девушки» подогнулись, и она рухнула, словно вмиг лишилась сил.

Лег соскочил с коня. Его взгляд впился в лежащую фигуру. Глаза оказались не черными провалами, как говорили в легендах, а холодными, льдисто-голубыми и совершенно пустыми. Бледная кожа и черные волосы делали его лицо похожим на высеченное из камня. Острые скулы, узкие губы без намека на тепло – в нем не осталось ничего человеческого.

Он коротко усмехнулся и выхватил клинок. Черное лезвие вошло в тело легко, как нож в рыхлую землю.

Голова гудела от боли, глаза застилали слезы. Удерживать иллюзию становилось все труднее. Вдруг я почувствовала тепло на губе. Коснувшись ее пальцами, я увидела кровь. Тонкая алая струйка стекала вниз, пачкая подбородок и оставляя пятна на сухой траве.

Руки мелко дрожали. Я цеплялась за магию, как за край обрыва, не обращая внимания на пульсирующий страх. Еще немного… Нужно продержаться еще немного.

На щеках «девушки» застыли слезы. Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, затем закрыла глаза. Два прерывистых вздоха – и лицо застыло безмолвной маской. Оставалось только молиться, чтобы Лег принял эту тишину за конец.

Он стоял над телом, глядя на темное пятно, расплывающееся на груди. Что-то явно тревожило его. Что-то неправильное, неуловимое, не дающее уйти. Но я не могла понять, что именно. Все было сделано правильно: и обмякшее тело, и угасающая аура.

Лег взялся за рукоять и рывком выдернул клинок. Несколько темных капель сорвались с лезвия и мгновенно впитались в почву. «Девушка» была мертва. Но эта смерть казалась ему неправильной.

Сквозь ветви кустарника я видела, как он неторопливо вытирает клинок, не сводя глаз с лица моей копии. Внезапно Лег опустился на одно колено и медленно протянул руку к бледной щеке иллюзии, словно надеялся найти в этом прикосновении ответ.

«Это конец», – поняла я. Стоило его пальцам пройти сквозь пустоту моей иллюзии – и я была бы обречена.

Но его движение прервали.

– Келлах? – раздался голос приближающегося всадника.

Пальцы Лега замерли в дюйме от лица «девушки». Мгновение – и он отдернул руку. В присутствии свидетеля любая слабость, любой лишний жест были недопустимы. Келлах рывком вскочил в седло и, не оглядываясь, погнал измученного коня в сторону горящей деревни.