Обмани. И они поверят в обман-1

Глава 24

– Позвольте представить старшего следователя, уполномоченного проводить следственные действия… – сказал профессор, указывая на вошедшего.

Внутри все похолодело. Меньше всего я ожидала увидеть его в стенах академии. Память услужливо подкинула соленый запах моря, песок, забивающийся в обувь, и его неуместный интерес к одинокой девушке на побережье – интерес, который едва не стоил мне свободы.

Сцепив пальцы, я сосредоточилась на запястье и развеяла иллюзию можжевеловых бусин.

– Солнце, проблемы? – тихо спросил некромант.

Я подвинула к нему лист с одной строчкой: «Он был первым, кто заподозрил». В этот момент я предпочла забыть о наших разногласиях.

Поняв, в чем дело, Фиц перевел взгляд на огненного мага. На первый взгляд тот выглядел как уверенный в себе боевой маг: крепкий, с мужественными чертами лица, которые так нравятся женщинам. Но на нем не было ни одного амулета.

Это казалось неправильным. Следователи его ранга каждый день ходят по лезвию бритвы и никогда не выходят из дома без защиты. Перстни, нейтрализующие чужую магию, боевые браслеты или охранные подвески – для дознавателя это не украшения, а вопрос выживания. Сайрос же стоял перед нами без всякой защиты.

Он медленно обвел взглядом зал. Его взгляд остановился на мне, затем переметнулся на некроманта и снова вернулся к моему лицу. Я опустила глаза, делая вид, что не замечаю его молчаливого осуждения.

– Меня зовут Сайрос Севере, – представился огневик.

В зале поднялся шум, но под его тяжелым взглядом разговоры быстро стихли. Сайрос выдержал паузу и ледяным тоном продолжил:

– Мой приезд связан с участившимися случаями использования «морока». Это вещество находится под запретом, и вы знаете почему.

В аудитории стало подозрительно тихо.

– Морок подменяет реальность. Он заставляет видеть то, чего нет. Последний тому пример – желтый волкодав, разгуливающий по городским улицам.

Сайрос сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом.

– На первый взгляд – безобидная шутка. Глупая иллюзия, чтобы развлечь толпу. Но морок ядовит. Сегодня вы вызываете призрачного пса, а завтра из-за вашей «картинки» кучер свернет с обрыва, спасая несуществующего ребенка. Или стражник вонзит меч в соседа, увидев вместо него монстра.

Он оперся ладонями о кафедру.

– Моя задача – уберечь вас, пока вы еще молоды. Вы должны понять, насколько опасно впускать морок в свою жизнь.

Я удивленно моргнула. Значит, он здесь не для того, чтобы арестовать меня? Напряжение, от которого ломило мышцы, начало понемногу спадать. Я устроилась поудобнее и с интересом продолжила слушать лекцию следователя, который и не подозревал, что причина всех городских бед сидит на задней парте.

– Любая брешь в реальности – это риск, – говорил он. – Морок не просто обманывает глаза. Он, словно коррозия, разъедает саму суть мага. Сначала вы подменяете правду удобной картинкой, а потом разум привыкает к кривым зеркалам. Вы перестаете отличать жизнь от вымысла, пока эта фальшь не сожжет вас дотла.

Затем он напомнил о долге: немедленно сообщать о каждом, кто хранит или использует это вещество. Чтобы окончательно отбить у адептов охоту связываться с мороком, Сайрос вскользь упомянул латеритные рудники.

За этот час Сайрос полностью подчинил себе аудиторию. Его безупречная выправка и строгий мундир следователя действовали на адепток почти гипнотически. Глухой воротник, начищенные пуговицы и плотная ткань, подчеркивающая разворот плеч, создавали образ опасной, но притягательной силы.

Девушки завороженно следили за каждым его движением и вслушивались в каждое слово. О мрачных легендах, окутывавших род Севере, на время забыли.

– Закон требует от вас только одного – осознанного выбора, – подвел итог Сайрос.

В аудитории воцарилась благоговейная тишина. Я цинично гадала: то ли все разом прониклись тяжестью выбора между добром и злом, то ли адептки просто дружно пускали слюни на статного дознавателя и боялись нарушить момент.

Что касается меня, то его слова пролетали мимо ушей. Я знала, что от своего дара мне не избавиться, как не сменить цвет глаз, – он был частью меня, проклятием и спасением одновременно. А Фицу и вовсе было плевать на всю эту высокую мораль.

Некромант с отсутствующим видом что-то выцарапывал на парте. Я мельком взглянула на его художества. Оказалось, что кто-то из «доброжелателей» снова нацарапал на его месте очередное корявое: «Сдохни!». Но Фиц не стал его стирать, а превратил буквы в часть жуткого существа. Он дорисовал к ним костлявые лапы и пустые глазницы, так что призыв к смерти стал телом монстра, будто вылезающего из парты.

Фиц словно показывал, что происходит с чужой ненавистью, когда она попадает в руки некроманта: она обретает плоть, когти и очень ненасытный аппетит.

– Все свободны, кроме адептки Роиль Шансе. Я хотел бы поговорить с ней лично.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Сердце пропустило удар, в груди стало тесно. Я испуганно уставилась на Сайроса. Его высокая фигура неподвижно застыла среди суетящихся адептов, которые спешно собирали вещи и пробирались к выходу.

– Солнце? – тихий голос Фица вывел меня из оцепенения.