Обмани. Спасения не будет-2

Глава 4

Я была уверена, что обман сработал. Но часы шли, а приказ об освобождении Роиль Чансе в изолятор так и не прислали.

Ожидание в четырех стенах быстро превратилось в пытку. Чем дольше длилась тишина в коридоре, тем больше я сомневалась в успехе. Что-то явно шло не так, но я не могла понять – что именно? Бюрократическая заминка или менталист все-таки почуял ложь?

Неизвестность давила сильнее любого допроса. Я по кругу прокручивала в голове каждое мгновение нашей встречи, пытаясь вспомнить: достаточно ли смазанной была моя картинка? Не нарисовала ли я лишнего?

«А что, если он просто сделал вид, что поверил? Что, если сейчас они готовят приказ не на выход, а на казнь?» Эта мысль не давала покоя.

***

– Ты в своем уме, Цонс? Камень? Ты вытащил меня из постели посреди ночи, чтобы показать… это? – командор Хонор Ригхест с недоверием уставился на серый камень размером с кулак, лежащий в центре массивного резного стола.

– Попроси принести крепкий кофе, и я все объясню, – спокойно ответил Цонс.

Через пару минут служанка бесшумно поставила на стол серебряный поднос с дымящимися чашками и так же незаметно исчезла.

– За долгие годы службы я всякого насмотрелся и привык к странностям. Но такое… со мной впервые, – Цонс поднял чашку, неторопливо вдохнул аромат и сделал глоток. – Вчера мне довелось работать с одной девчонкой. У нее ясный взгляд, тонкая шея, длинные пальцы… Глядя на нее, невольно проникаешься жалостью. Кажется, одно неосторожное слово – и она рассыплется.

– И что тут необычного? – спросил командор.

– А то, – Цонс наклонился вперед, и его голос стал тише, – что это «хрупкое создание» умудрилось до смерти напугать призраков в подвалах академии. Те так взбесились, что потребовали возмездия через Союз.

– И в чем выгода Союза в этом деле? – нахмурился Хонор.

– Стражи Муарового Клинка утверждают, что у девчонки есть некий предмет – запретный артефакт, способный растворять призрачную плоть, превращая ее в бесформенное марево.

– И ты поверил в эти россказни? – усмехнулся командор, скептически приподняв бровь.

– Мне платят не за веру, – Цонс аккуратно поставил чашку на блюдце. – Моя задача – выведать ее тайну.

Командор больше не перебивал. И тон, и взгляд старого приятеля выдавали интерес – и именно это настораживало. Он привык видеть Пицио пугающе равнодушным: профессия давно выжгла в нем все чувства, оставив лишь сухую оболочку.

– И вот к какому выводу я пришел: эта девчонка каким-то образом способна подменять объекты. Только в памяти или в самой реальности – я пока не понял, – произнес Цонс, задумчиво глядя в пустоту перед собой. – Я до сих пор не знаю, существует ли этот артефакт на самом деле. Если да… выходит, для изгнания духов больше не нужны врожденные способности медиумов. Это станет по силам каждому встречному. Хочется в это верить, но…

Он замолчал, прокручивая в голове детали допроса, затем резко вскинул голову.

– Но в одном я уверен: то прошлое, которое она мне показала, – чистый вымысел. Ни одной настоящей детали. Эта девушка владеет своим даром с пугающим мастерством.

– Если бы она была настоящим мастером, Цонс, – усмехнулся Хонор, метко подметив суть, – ты бы сейчас здесь не сидел. Ты бы вышел из допросной с полной уверенностью, что она – невинная дурочка, и сам выписал бы ей пропуск на волю. А раз ты притащил мне этот камень и сомневаешься, значит, она где-то прокололась.

– Все верно, – кивнул Пицио, допивая кофе одним глотком. – Я знаю свое дело. А вот она – нет. Каждое воспоминание неразрывно связано с пережитыми эмоциями. Во время сеанса этот поток проходит через меня. Подавляю – получаю мигрень, не подавляю – тону в чужих ощущениях и упускаю суть.

Он коротко провел пальцами по виску, будто нащупывая знакомую боль.

– Так вот, в какой-то момент эмоций не стало. Совсем. А картинка осталась. Причем безупречная: она имитировала все – размытые края, провалы в памяти, даже исчезающие объекты. Она создала идеальную подделку, понимаешь?

Он чуть наклонил голову.

– Но в этой подделке не было главного. Боли.

Он постучал пальцем по виску.

– У всех разный порог чувствительности, – предположил Хонор.

– Согласен, – кивнул Цонс, взял камень и взвесил его в ладони. – Но тут другое. Это как поднять камень и совсем не почувствовать его веса. Это физически невозможно. Понимаешь?

Командор медленно выпрямился. Сонливость как рукой сняло.

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть основания полагать, что эта девчонка… «иная»? – медленно произнес он.

– Именно. И более того, – Цонс твердо посмотрел другу в глаза, – я предлагаю тебе использовать ее, чтобы спасти твою дочь.

Он перевел взгляд на картину в тяжелой раме. На полотне маленькая Ликерия светилась от простого детского счастья и крепко обнимала мать. Ноэми выглядела удивительно спокойной и нежной, словно сам художник соткал ее силуэт из мягкого весеннего света. Они сидели среди цветов в легких платьях, с венками на головах. Этот момент казался застывшим островком покоя, где не было места боли.