Обмани. Спасения не будет-2

Глава: 12

Стоя у постели Сайроса, я невольно задумалась. Интересно, испытывают ли «иные» такую же дезориентацию при полном опустошении своего универсума, как маги? Хотя… вряд ли. В отличие от магов, мы черпаем энергию извне, а не храним ее в себе.

Достаточно было одного взгляда на Сайроса, чтобы понять его состояние. Казалось бы, лицо человека без сознания должно быть расслабленным, но его черты были напряжены, а плотно сжатые зубы выдавали, что даже сон не приносит ему покоя. Боль и страх все еще властвовали над ним. Это был страх беспомощности, страх потери контроля, который накрыл его после насильственного изъятия огненной энергии из его тела.

На мгновение я поймала себя на желании облегчить его страдания, стереть глубокие морщины в уголках его глаз легким прикосновением. Но вместо этого лишь сильнее сжала кулаки, удерживая себя от этого мимолетного порыва. «Это все из-за того, что мы связаны общей целью, – убеждала я себя. – Сайрос нужен нам сильным, собранным и уверенным».

Пора было уходить. Я открыла дверь, но, прежде чем успела выйти, за спиной раздался хриплый голос:

– Где лекарь?

– Лекарь взял зелейник и ушел в свое хранилище готовить лекарства. Оставил тебе лечебное вино и велел «пить и поправляться», – я указала на фаянсовый караф на столике.

– Мясо есть?

– Нет, но есть печенье с имбирем и гвоздикой. Хочешь?

– Смеешься? – нахмурился он, его пепельные брови сошлись на переносице.

– Что ты! Проявляю заботу, – я снова улыбнулась. – Пей вино и поправляйся, а я вынуждена идти.

Игнорируя его укоризненный взгляд, я развернулась и направилась к двери. Помня, как легко заблудиться во владениях лекаря – от маленьких коморок до просторных залов с полками, уставленными старинными зельями, настойками и травами, – я попросила молодого помощника проводить меня.

В изумрудной зале девушки мирно занимались рукоделием и чтением. Поддавшись этому умиротворению, я тоже стала листать книгу, которую Мели принесла из библиотеки. Истории о чудесах всевидящих вызвали у меня сомнения и, отложив чтение, я обратила внимание на столик с изящными фруктовыми композициями.

Портить эту красоту не хотелось, но соблазн был велик. Я нанизала кусочек дыни на шпажку и отправила его в рот. Вкус был настолько восхитительным, что я едва не замурчала от удовольствия. Уже потянувшись за фруктовой корзиночкой с кленовым сиропом, я услышала, как двери залы распахнулись.

Вошла Ликерия. Ее твердый взгляд скользнул по девушкам, застывшим в поклоне, и остановился на мне. Почувствовав тревогу, я мысленно упрекнула себя за то, что несколько часов назад оставила дочь командора наедине со своими мыслями. Теперь буря по имени Ликерия явно собиралась обрушиться на мою голову.

– Госпожа? – спросила я, стараясь сохранить голос спокойным.

– Идем, подышим свежим воздухом, – бросила Ликерия, ее решительный взгляд и холодные нотки в голосе не предвещали ничего хорошего.

И зачем меня только потянуло лезть к ней с советами? Неужели она неправильно поняла мои слова? Или обиделась и решила проучить меня?

Склонившись в поклоне, я нацепила на лицо маску смирения, хотя внутри меня клокотали злость и нежелание подчиняться этой избалованной девчонке, которая жила под крылом отца и даже не подозревала, какой абсурдный спектакль он задумал для нее, и кого назначил в нем главной актрисой.

Я чувствовала себя зажатой между молотом и наковальней: сверху командор, утративший связь с реальностью и возомнивший, что способен изменить судьбу своей дочери, снизу – упрямая, влюбленная девчонка. А вокруг зрители, прячущиеся за масками радушия, но следящие за каждым моим шагом. Меня уже тошнило от их понимающих взглядов и милых улыбок.

«Спокойствие и терпение», – повторяла я, шаг за шагом следуя за Ликерией.

«Смирение и послушание», – твердила я, пока мы пересекали внутренний двор. Но мое спокойствие рухнуло, когда я поняла, что нам предстоит утомительный подъем по узкой винтовой лестнице на вершину восьмиугольной башни.

Меня передернуло от одной мысли о высоте, но я продолжала повторять себе: «Я приму любое наказание и поблагодарю за урок».

Ликерия, казалось, не замечала моего состояния, твердо поднимаясь вверх. Я молча прожигала ее пятки взглядом.

Когда мы наконец достигли вершины, я не успела перевести дух, как Лика, охваченная приступом гнева, схватила меня за волосы и потащила на балкон.

Мой платок темно-сливового цвета сбился на груди, трепеща от холодного ветра. Волосы растрепались. Ладони покрылись холодным потом, пока я стояла на самом краю смотровой площадки, болезненно упираясь поясницей в ограждение и выгибаясь назад под давлением.

Я была растеряна и напугана, но даже не пыталась вырваться – хватка Ликерии была словно стальные тиски.

– Я хочу знать, зачем мой отец отправил тебя, жалкую монашку, сопровождать меня? Что вы там задумали? Говори! – требовательно крикнула она.

Ее жажда выяснить планы отца относительно меня не была неожиданной, но пальцы, которые болезненно сжались на моем горле, внушали страх.

С головокружительной высоты я смотрела вниз, и на мгновение мне показалось, что перила, на которые я опиралась спиной, не выдержат, и я сорвусь вниз. Моя кровь окрасит острые гранитные скалы. Это будет больно, но только на миг. И тогда – бесконечная тишина, покой…