Оборотная сторона

Глава 3.

Меня без слов и шуток отконвоировали в камеру, пардон, препроводили в личные апартаменты, пожелали хорошего дня и... заперли.

Я отчетливо слышала сухой щелчок закрывшегося замка. Ключ остался в замочной скважине с той стороны - его золотистый кончик тускло светился в замочной скважине, как насмешка - войти ко мне мог кто угодно и когда угодно, а вот я выйти - нет.

Итог: я снова одна, взаперти, в пустой комнате.

И все, что мне доступно из развлечений - это лежать на кровати или смотреть в окно. Разнообразно, ничего не скажешь.

Я выбрала второе, так как лежа на кровати высока была вероятность уснуть, даже несмотря на две выпитые кружки кофе. Там, за окном, вступил в свои права солнечный весенний день, но из-за высоких макушек деревьев мне виден лишь краешек ярко-голубого неба. 

Эх, вот если бы подняться на крышу... Вид оттуда должен быть восхитительным. Впрочем, мне и на широком подоконнике было не плохо.

Однообразный пейзаж вместо скуки навевал странное умиротворение - сказывались детские воспоминания: территории кланов это, как правило, глухие, заповедные места, чаще - лес, реже - горы. Оборотни любят природу и в условиях мегаполисов с их постоянным назойливым шумом, задымленностью и обилием химических запахов больше суток не выдерживают, поэтому лесной пейзаж для меня - это олицетворение детства. Озорного, беззаботного и веселого детства, какое только может быть у детей оборотней - нас растят всех вместе, одной большой семьей и приглядывают также - все и за всеми, вместе и по очереди. Поэтому в детстве оборотню всегда есть с кем дружить, во что поиграть и где погулять. И статус в детсве совершенно неважен, будь ты дочь альфы или наследник клана - перед наказанием за шалости все равны...

 И все же интересно, как долго Волков бы искал дочь альфы, если бы тот согласился на его предложение?

Это была моя последняя осознанная мысль - как бы я не старалась бодриться, но в конечном итоге усталость взяла своё и я уснула, как была - на подоконнике, завернувшись в мягкий плед. 

Волк! Огромный мохнатый зверь нависает надо мной, капая вязкой слюной на кожу и утробно рыча мне в шею. Ему ничего не стоит перекусить ее, но он медлит, с шумом втягивая носом воздух, словно принюхиваясь. Его передняя лапа свинцовой тяжестью лежит на моей грудной клетке, придавливая меня к холодной земле.

А я лежу с широко-распахнутыми глазами, от страха не в силах не только зажмуриться, но и нормально дышать.

Сердце бешено стучит в ушах, смешиваясь с шумом дыхания волка. В моих глазах стоят слезы, и когда одна из них проскальзывает по щеке вниз, теплый шершавый язык тут же слизывает ее, словно утешая.

И тяжесть на моей груди тут сменяется приятным теплом - это голова волка ложится на нее, укрывая меня собой от пронизывающего ветра, и мои руки обвивают его могучую шею, зарываясь в пушистый мех, что есть силы прижимая к себе. Мне больше не страшно. Это хороший зверь. Это мой зверь. Он не хотел напугать, он хотел защитить. 

Мы так и лежим, не шевелясь, минуту или час, мгновение или вечность, прислушиваясь к окружающим звукам ночного леса. Где-то вдалеке воют волки, в кронах исполинских деревьев завывает ветер, а огромный мохнатый зверь делится со мной своим теплом, согревая не тело - сердце.

Внезапно все меняется - волк резко вскакивает и неслышной тенью срывается с места в гущу леса. Без него мне становится холодно и очень одиноко, я тоже вскакиваю, напряженно прислушиваясь к окружающей темноте. Несколько минут до меня еще доносятся звуки борьбы: рычание, вой и треск то ли сухих веток, то ли костей, а потом все стихает.

И вот я стою, обняв себя себя за плечи, шатаясь на холодном ветру, словно слабая веточка, и до рези в заплаканных глазах всматриваюсь в чащу, туда, где среди темных деревьев скрылся мой волк. 

Я знаю, что он не вернется, но продолжаю ждать...

Я проснулась резко, но еще несколько мгновений лежала с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание и успокаиваясь.

Это всего лишь сон. 

Старый, почти забытый сон. 

Просто кошмар из детства.

Коснулась рукой щеки - мокро.

 Из-за опухших век разлепить глаза удалось с трудом и не сразу, восстановить спокойное дыхание - тоже. 

Пришлось вспоминать занятия по риторике на втором курсе. Помню, вредная профессорша умело выводила из себя любого студента за минуту, а на восстановление равновесия давала только три.

Спустя десять минут я задышала ровно и размеренно. Теряю навык, ох, теряю...

Просто слишком много нервов. 

Это пройдет.

Попью валерианочки, или пустырника, или что там пьют неврастеники в период обострений?  

Надо бы уточнить. 

***

Первое, что обнаружилось, едва перед глазами прояснилось - что я лежу на кровати, хотя совсем не помню, как на ней оказалась. Лунатизмом не старадаю, и точно помню, что сидела на подоконнике, плед так там и лежит до сих пор, и значит уснула я тоже там.

Кто бы меня не перенес, стоило сказать ему спасибо, хотя бы мысленно - за несколько часов сна на подоконнике я бы заработала как минимум боль в шее и спине, а так тело чувствует себя прекрасно, чего не скажешь о душе...

Но с душой мы разберемся позже и отдельно, сейчас же меня больше волновало насущное.

А именно - поднос на прикроватном столике, прикрытый крышкой.

Заглянув внутрь я обнаружила внушительную тарелку с бутербродами и стакан с молоком.

Рот тут же наполнился слюной, а желудок сделал радостный кульбит. Мой организм совершенно не волнуют моральные терзания, он не теряет аппетит практически никогда, а если учесть, что со вчерашнего дня у меня и крошки во рту не было, а кофе, даже с шоколадом, ни разу не еда, стала понятна моя искренняя радость от того факта, что голодом меня морить не собираются.