Оборотные цветы

Размер шрифта: - +

Клыки и когти

Глава 1

      Зима в этом обороте настала неожиданно, казалось ещё вчера по-осеннему пригревало солнце, а сегодня холод пронзил всё вокруг. Реку сковало тонким слоем льда, снег укрыл застывшую землю, а заледеневшие хвоинки обиженно хрустели под ногами.

       Я отстегнула лыжи и растёрла схваченные морозом щёки. Так и знала, что нужно было раньше собирать лесную калину, вот как чувствовала, что зима придёт неожиданно, а в этих местах она была лютой и безжалостной. Не успел запастись едой на холода, считай будешь жить впроголодь до самого лета.

       Найдя наконец ещё ранее примеченный мною куст калины, я сбросила со спины небольшой кузовок и стала быстро собирать в него ягоды. Калина замёрзла, жаль, что теперь у неё будет немного другой вкус. Правда своих целебных свойств она не растеряет. Пальцы слушались неохотно, но работали привычно и быстро, так что скоро я неслась по первому снегу домой, оставляя за собой чёткий лыжный след.                                                  

       На выходе из леса я ненадолго остановилась и замерла на пригорке, рассматривая Олений Лог, небольшую деревню, скрытую от чужих глаз. Со стороны, пожалуй, она выглядела неприглядно. Небольшие домики, скученные вместе, притаились на дне оврага, словно бурый медведь, желавший укрыться от посторонних глаз. По правде говоря, жители Оленьего Лога были и впрямь похожи на медведей: высокие, кряжистые, обманчиво медлительные, они были хорошими охотниками и крепкими семьянинами.                                                                  

       Мне нужно было к самому крайнему дому, стоявшему поодаль от других. Там жила я с Марьяной, моей спасительницей, ставшей для меня родной матерью. Она, как и я, была здесь чужачкой. Пришедшая с солнечного юга рыжеволосая девчушка осела на окраине Лазурной Империи и осталась здесь жить совершенно одна, отказавшись выйти за какого-нибудь пригожего местного молодца, которые сватались к ней поначалу.

       Впрочем, я совершенно не могла представить её, такую жизнерадостную и смешливую, рядом с угрюмым и молчаливым мужчиной, который будет лишь морщиться от её смеха, а скорее и вовсе запретит это. Местные жители были весьма суеверны, к духам леса они относились со страхом и опаской, задабривая их по необходимости и не желая встречаться с ними воочию.                   

        Что побудило Марьяну переехать сюда она так мне и не рассказала, хотя я многократно упрашивала об этом. Она лишь отшучивалась и говорила, что так повелели звёзды. Из своей прошлой жизни Марьяна взяла немного: пару книг, которые здесь были неуместной редкостью, и рассказы о знаменитых южных базарах, морях, необычных сладостях, вкус которых я даже не могла представить. Зато историю о том, как я появилась в её жизни она рассказывала всегда охотно, вспоминая мельчайшие детали, словно прошло не двадцать лет, а одна неделя.                  

        Однажды, после самой тёмной и долгой ночи в году, когда лютая зима беснуется, теряя свою власть, на её пороге появился свёрток, в котором лежал крошечный младенец. Не было никакого стука в дверь, она лишь услышала оглушительный звук, похожий на резкий хлопок. Марьяна тут же, не раздумывая ни на секунду, выскочила на улицу и разглядела в бушующий метели большой свёрток у своих ног.

        Она рассказывала, что я была наскоро замотана в толстую шкуру недавно освежёванного животного, которая практически задубела и покрылась тонкой ледяной коркой. Я не подавала никаких признаков жизни, но она сумела меня выходить. Ведь в далёкой солнечной стране, где Марьяна когда-то жила, она получила лекарские знания, благодаря которым я не погибла от переохлаждения.

        Вот и всё, никаких опознавательных знаков не было. Марьяна сказала, что первая её мысль была о том, что это нежеланный ребёнок загулявшей девушки, но людей в Логе немного, к тому же как помощница повитухи она знала, что женщин на подходящем сроке не было, а ближайшая чужая деревня находилась в трех днях пути от нас. И всё же, кто-то завернул меня в эту шкуру, отнёс к порогу того единственного дома, где мне могли помочь.                                                  

        Местные не владели целебной магией и тем более профессиональными знаниями лекаря, поэтому обращались к молодой знахарке часто, а я, подрастая, стала собирать лечебные травы, ягоды и охотиться на мелких животных. К Марьяне относились так же, как и к лесным духам, недолюбливая и обращаясь лишь по необходимости, не испытывая перед ней благоговейного ужаса и не предлагая помощь, которая была необходима одинокой молодой женщине с маленьким ребёнком.

        Она так и осталась чужой этому краю. Стоило ей войти в лес, как она тут же терялась и испуганно бродила меж трёх елей. Я же знала его едва ли не лучше местных. Но для хороших охотников и крепких семьянинов мы остались странными и непохожими на них. Все коренные жители Оленьего Лога были русоволосы и голубоглазы, Марьяна же на их фоне была маленьким лучом света: хрупкая, невысокая, улыбчивая, осыпанная веснушками и вечно поющая какую-нибудь южную мелодию. Иногда мне казалось, что на её голове не волосы, а самые настоящие сгустки алого пламени, которые под скупыми лучами здешнего края переливались и словно бы вспыхивали. Если Марьяна для них была чужой и непонятной, то чего уж говорить обо мне.



Северина Флокс

Отредактировано: 18.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться