Обороты

Глава 3 Тени прошлого и топи настоящего

Громкий голос балагура-кшерха еще долго доносился до Аскара. Первую радость сменило легкое раздражение. За прошедшее время он успел забыть, насколько наглыми могут быть эти бродяги. Впрочем, времени на эмоции не было. Бросив короткий взгляд в сторону троицы, что как раз размещалась у костра, он обернулся к собеседнице.

– Ты изменился, друг мой… – не отводя от него внимательного, изучающего взгляд, на выдохе заметила Рамина. – Зачем ты здесь?

– Затем же, зачем когда-то приходил мой отец, – едва заметно усмехнувшись, отозвался он, глядя на нее сверху вниз.

Сейчас, в темноте, которую не разгонял свет костров, Аскар понимал насколько сильно он изменился. Насколько далеко ушел тот парень, что когда-то путешествовал по мирам вместе с кшерхами.

– Не затем, – вдруг спокойно и четко бросила Рамина. – Твой отец пришел, чтобы спасти любимого сына.

Не сводя с него странного, изучающего взгляда, Воля скрестила на груди руки. Мелодично зазвенели, соприкоснувшись, тонкие браслеты.

– Тогда зачем же явился я, о мудрейшая? – с изрядной долей иронии бросил Аскар, просто не успев сдержать острую отповедь.

Слишком поздно удалось одернуть себя, вспомнить, что перед ним не та женщина, о которую можно вытирать ноги. Впрочем, Рамина, казалось и не заметила этого. По крайней мере, рассмотреть перемены в лице старой знакомой при скудном освещении далеких костров и вспышек защитного купола мира, Аскар не смог.

– Ты пришел избавиться от досадной ошибки, от гнетущего напоминания о прошлом, – тем же ровным, омерзительно-любезным тоном, заметила она.

Нервно качнув головой, Аскар ответил не сразу. Он прекрасно чувствовал взгляд женщины, но отвечать не стал. Слишком многое пришлось бы раскрыть, начав объяснения, а делать этого он не собирался. Даже для нее. Особенно для нее.

Метания старого спутника отразились слабой, печальной улыбкой на губах Рамины. И пусть она не могла быть уверенной, что попала в цель точно, но сомневаться в том, что помыслы Аскара чисты не приходилось.

– Я приму мальчика в спутники, – так и не дождавшись ответа, негромко произнесла она. – Мы передохнем и отправимся в путь. Я с некоторыми вольниками пойду к Сперодиуму, остальные на восток. Попрощайся с ним. Все же это твоя кровь.

Не глядя на мужчину, Рамина обернулась к кострам. Разговор был окончен и кшерх, привычная к постоянному движению, не видела смысла задерживаться. Как бы досадно не было видеть перемены, произошедшие со старым спутником, тянуть она не собиралась.

– Так быстро? – точно и не слыша других слов женщины, Аскар скривился. – Еще ведь даже не утро.

Скользнув взглядом по спине, остановившейся Рамины, мужчина досадливо сжал ладони. Обычно кшерхи досаждали столице в течение всей ночи. За это время они успевали и подзаработать, и развлечься, и отдохнуть. Впервые на его памяти странники покидали Корвидиум в такой спешке.

Резко выпрямившись, Рамина быстро развернулась. Скудного освещения было достаточно, чтобы заметить, как недовольно искривились ее губы.

– Я привыкла отдыхать здесь, Аскар. Привыкла, что этот мир дружелюбен к нам. Но с оборотами все меняется, теперь я не могу сказать, что твой город безопасен для вольников. Что он все еще твой, – четко проговаривая каждое слово, Рамина вдруг резко взмахнула рукой, указывая куда-то в сторону.

Зазвенели тонкие браслеты, но мигом позже этот звук потонул в оглушительном вороньем карканье. Темная туча, что взвилась в небеса над Обителью жнецов, потоком хлынула к лесу, уносясь прочь.

– Это всего лишь птицы… – не дрогнув, сдержанно бросил Аскар.

Впрочем, в душе этого покоя не было. Он прекрасно понимал к чему клонила Воля. Понимал, но принимать это не желал.

– Птицы? – зашипев разъяренной кошкой, окончательно теряя над собой контроль, Рамина вдруг резко шагнула к нему. – Оглянись, Аскар! Это уже не твой город. За что умер твой отец, за что сражались вольники, за что проливали кровь наши друзья? За это? – ее рука снова взметнулась. Негодующе зазвенели браслеты.

Терпеливо вздохнув, Аскар опустил к ней взгляд, но сказать ничего не успел. Рука женщины, что мгновение назад указывала на громадину Обители вдруг упала, сама же Рамина медленно отступила назад.

– Мы шли на смерть за свободу твоего народа. Но что я вижу? – хрипло засмеявшись, она резко мотнула головой. – Я вижу, что мы рисковали зря. Мы оставили здесь короля, который хотел спасти свой народ, а встречаю я… – поджав губы, она только растерянно покачала головой.

Каждое слово било в цель, задевало самые дальние уголки души, о которых сам Аскар предпочитал забыть. И это раздражало.

– Вы оставляли наивного мальчишку-идеалиста, Рамина. Я не могу уничтожить жнецов, без них погибнет мой народ! Только они могут зажечь искру жизни в новорожденном ребенке!

Не смотря на ночную прохладу, мужчина вдруг ощутил жар. Что бы кшерх понимал в политике, в жизни оседлого народа!

Вновь резко вскинув голову, Рамина скупо усмехнулась.

– И на этом их дело заканчивается. Друг мой, ты забываешь, что я – Воля. Я вижу многое, а знаю и того больше. Твой отец позволил жнецам создать государство в государстве и ты повторяешь его ошибку. Корвидиум, твоя страна, твой мир снова на грани, – печально вздохнув, она вновь развернулась к кострам.

Песни, что затихли было, снова разлились по долине. Вернее, лилась только одна, старая песенка о заносчивом вороне и верткой синице. Аскару не сразу удалось уловить знакомый мотив, но, когда он понял, что именно поет где-то внизу кшерх, раздраженно скривился. Слышать песню, которую когда-то в юности сочинил сам было странно.

«Черный ворон, надо мною