Обрученная

ГЛАВА 8

Утро добрым не бывает. Особенно, когда его приходится встречать в кабинете дознавателя.

Я чувствовала себя кругом виноватой, хотела раскаяться и просить прощения, но не знала за что, а потому страдала еще больше.

— Уверена, что тебе нечего мне рассказать? — Вэйд был спокоен, терпелив и сосредоточен. Ну просто профессиональный дознаватель на допросе.

— ‎Говорю же, я спала, понятия не имею, как смогла встать и пойти, — терзая в пальцах край туники, пробормотала я.

Сидеть напротив Вэйда, почти утопая в огромном черном кресле, под пристальным взглядом темных глаз, было невыносимо.

— И ничего странного перед этим ты не замечала и не чувствовала?

— ‎Да что странного-то? — искренне удивилась я. — Все как обычно. И даже снилось мне то же, что и всегда.

Сказала и замолчала, с ужасом глядя на Вэйда.

— Что? — подался он вперед.

— ‎Сон, — сон, и правда, был совершенно обычный. Теплое сияние и мягкий, ненавязчивый зов… Вот только на этот раз я не просто слушала его, нет. Я точно помнила, что ответила, что пошла к нему, желая полностью раствориться в этом ослепительном свете, заглушить бессмысленный шум жизни вечным звоном истинного счастья. А очнулась в темноте, замерзшая и напуганная, — кажется, я знаю куда шла.

— Говори.

Резкий приказ не был подкреплен магическим внушением, но я и сама охотно рассказала ему и о снах, что преследовали меня после нашего похода в храм, и о зове, и о свете, и о своих ощущениях. Рассказала ему все и, признаться, думала, что он будет меня ругать.

Потому что я чувствовала себя виноватой, считала, что сглупила, не заподозрив неладное с самого начала и не рассказав все сразу Вэйду.

Но вместо того, чтобы ругаться, он подошел к моему креслу, покинув свое место за столом и, присел на корточки, накрыл ладонью мои нервные пальцы:

— Успокойся.

— ‎Я сейчас могу быть либо спокойной как труп, либо такой, как сейчас. Выбирайте.

Вэйд неожиданно рассмеялся:

— ‎Ты же не думаешь, что я тебе сейчас скажу «Тогда можешь нервничать дальше»?

— ‎Мечтаете меня в виде трупа увидеть?

Улыбку с его лица стерло мгновенно, взгляд потемнел:

— Не смей так шутить.

— ‎Простите, — пробормотала я послушно, продолжая на него смотреть.

Просто было что-то завораживающее в том, как большой и страшный ужас сидел на корточках передо мной, продолжая согревать мои руки своим теплом. Пальцы даже дрожать перестали, усмиренные чужим спокойствием.

— Что?

— ‎Приятно на вас сверху вниз смотреть, — не подумавши, призналась я. Давно пора было осознать, что рядом с ним у меня мозг начинает конкретно коротить — еще когда в первую же ночь нашего более близкого знакомства умудрилась дважды обжечься, но я почему-то не спешила ничего осознавать и пытаться с этим разобраться, вместо этого я самоотверженно и со вкусом продолжала косячить.

— ‎Мне еще так посидеть? — не без иронии спросил он и был сражен искренним:

— Да, пожалуйста.

Вэйд показательно вздохнул, покачав головой, но остался сидеть на месте, задумчиво высматривая что-то в моем лице. Меня бы это обязательно смутило, не крутись в голове куча ну просто очень важных мыслей, так удачно отвлекавших от изучающего взгляда.

— И что мне теперь делать? Не спать? Я же во сне в любое мгновение могу просто встать и пойти… и благословить кого-нибудь ненароком.

— ‎Об этом тебе не стоит беспокоиться, — медленно убрав руку, Вэйд поднялся, чтобы вернуться на свое место за столом, — я за тобой пригляжу.

Подавив странную досаду, вызванную внезапной потерей такого успокаивающего тепла, я с сомнением заметила:

— Вас я вообще могу до хрустящей корочки отблагословлять.

— ‎Маловероятно.

— ‎Послушайте, Грюнэр…

— ‎Вэйд.

— ‎Ммм? — с подозрением глядя на него, я уже ожидала, высказывания в стиле Ганэша, что, мол, если я не могу следовать этикету, то будет лучше и вовсе про него забыть, что пусть я буду тыкать ему без стеснения, чем вот так вот издеваться над правилами хорошего тона.

— ‎Вэйд, — повторил он с совершенно непонятной улыбкой, — мне понравилось, как ты произносишь мое имя.

— ‎Да у меня язык в узел завяжется, — честно призналась я. По имени я могла звать его только про себя… шепотом. А то, что ночью случайно вырвалось — так это все от нервов же.

— ‎А ты попробуй.

Несколько минут мы просто играли в гляделки.

С Ганэшем это все как-то легко вышло, он предложил, я даже не подумала отказываться, а Вэйд был слишком сложным, чтобы мне было просто.

— Хорошо, — медленно проговорила я, отводя глаза, через силу пробормотав, — Вэйд, так Вэйд. Я не против.

Выдохнула, проигнорировав едва слышное хмыканье, сопровождавшее одобрительный кивок. Как человек, проспавший почти до обеда в его кровати, я вообще удивлялась, что мне это согласие далось так тяжело.

Потому что мы точно спали вместе, иначе меня бы не разбудило на рассвете шевеление за спиной и попытка отнять руку, в которую я умудрилась вцепиться. Тогда, недопроснувшись, я все же отпустила свою жертву, чтобы вновь уснуть, а сейчас сидела тут и не представляла, как мне теперь ему не выкать…

— Так что мы будем с моей проблемкой делать?

— ‎Мы — ничего. Я попытаюсь узнать, были ли такие случаи раньше, — охладил мой пыл Вэйд. Можно подумать, это не моя жизнь сейчас была под угрозой, и не меня храм пытался заманить в какую-то страшно-ужасную, совершенно безысходную ловушку, — а ты надень уже, наконец, обручальное кольцо и привыкай к мысли, что ты моя невеста.