Обрученная с фениксом

Размер шрифта: - +

Глава 28, в которой сэр Генри Морган собирается прийти, увидеть и удрать

К берегам Андалусии пришли тютелька в тютельку, за два дня до праздника святой Исабель. Этих двух дней как раз хватило, чтобы разузнать обстановку — для чего поймали мелкого купчишку, допросили и посадили в трюм, чтобы не принес на берег новость о пиратах — и составить план. Простой, как жареная камбала, план.

Прийти, увидеть, победить… э… то есть удрать. Чтобы удирать было удобнее и никому не пришло в голову устроить засаду на наглого пирата, к Малаге Марина решила добираться на «Ульфдалире», все равно Торвальда никакими силами нельзя было заставить остаться в стороне. А «Розу Кардиффа», успевшую прославиться на обоих океанах, она доверила Неду и велела ему дожидаться в трех десятках милях от берега, чтобы не дразнить гусей.

Нед пытался протестовать. Отпустить своего капитана в одиночку?! А если ей понадобится помощь?

Аргументы вроде «от тебя за милю пахнет пиратской посудиной» и «со мной будут Торвальд, Смолли, Поросенок и еще четверо матросов» на него не произвели впечатления. Пришлось нахмуриться и напомнить, что капитан тут она.

Нед тяжко вздохнул и обещал за нее молиться. А чтобы молитвы были лучше слышны Господу, держать пушки наготове. И если вдруг что, ведь морские твари сумеют ему сообщить, а? Они ж, ну… они ж узнают, правда? И тогда Нед на всех парусах… И пусть только эти чертовы испанцы!..

Марина кивала, обещала, что все будет хорошо и если что — непременно и обязательно, но думала совершенно не о том. Ей внезапно стало страшно.

Не испанского флота или королевской стражи, не городских пушек или святой инквизиции. Всем им в жизни не поймать сэра Генри Моргана — на его стороне великолепный расчет, трезвый ум и удача фейри.

Но если она явится в Малагу, прямо к королеве, встретит там Тоньо — а он увидит в ней только пирата, врага Испании?

Об этом она раньше не думала, а ведь может быть, очень может быть! Достаточно вспомнить, как он смотрел на нее при расставании — вернее, как не смотрел. А остальное... а остального не было, был сон, только сон!

Но феникс...

Нет, нельзя об этом думать. От таких мыслей можно сойти с ума. Интересно, сходят ли с ума безумцы?

«Просто перестань думать, Марина, — послышался голос Генри совсем рядом. — Вспомни о празднике. Ты же никогда не видела испанских праздников, а тут такой случай посмотреть! А все прочее оставь мне».

Вот так и получилось, что в день святой Исабель, когда лодка с двумя капитанами и шестью матросами шла от бросившего якорь на траверзе «Ульфдалира» к причалам Малаги, сэр Генри Морган рассказывал капитану Харальдсону о майских шестах, рождественском пудинге и йольском полене. А вспомнив о пудинге и полене — вспомнил и о быке.

И наконец-то развеселился.

— Испанцы, друг мой, так носятся со своей корридой! Истинная глупость — убить быка ради пустой забавы, это скажет тебе любой валлиец. Нет, у нас, в Уэльсе, люди знают: быка нужно почитать, ведь раз в году, в сочельник, быки предсказывают будущее на целый год!

Торвальд недоверчиво хмыкнул. Сэр Генри усмехнулся:

— Хозяева и гости приходят в хлев и накалывают пирог на бычьи рога... — Переждал радостный хохот Торвальда и невозмутимо продолжил: — А затем поют, притопывают, пьют горячий пунш. Если бык остается спокойным, то год будет удачным. 

Его слова тонули в рассветном тумане и плеске воды, едва показавшееся над горизонтом солнце окрашивало верхушки мачт праздничным желто-красным, в цвет кастильского флага.

Как сэр Генри Морган и ожидал, у пристани было не протолкнуться от судов. Ему даже показалось, что среди них затесалась подозрительно знакомая шхуна с гордым именем «Черная Каракатица» — совершенно не подходящим валкой посудине Чирья. Правда, название было замазано, а поверх выведено имя какой-то святой, не иначе в попытке сойти за добропорядочного купца.

Торвальд тоже опознал «Каракатицу», прищурился и буркнул:

— Трус.

Сэр Генри Морган был с ним совершенно согласен. Трус, мерзавец и подлец. К тому же знает о пари и мог слышать сплети о том, что «Роза Кардиффа» собирается в Малагу. Значит правильно оставили Неда подальше. И надо будет еще внимательнее глядеть по сторонам — обычаи обычаями, а задержать кого-то до заката можно и не прибегая к насилию и пролитию крови.

— Дурак. Он же и будет первой добычей испанцев. Надо ж им будет хоть кого-то поймать.

Оба капитана и шесть матросов рассмеялись.

Так, смеясь и обмениваясь шуточками, капитаны выбрались из лодки. Матросам пришлось остаться: удирать придется в спешке, и если кто-то отойдет и не успеет запрыгнуть в лодку, болтаться ему на виселице. Так что дальше сэр Морган и капитан Торвальд отправились вдвоем.

Вчера вечером сэр Генри Морган был уверен, что на берег Малаги сойдут не два, а три капитана. Донна Хосефа сполна отработала свой билет до испанского берега, получила от капитана Моргана новенький камзол, свою именную шпагу и даже кошель с десятком золотых… и наотрез отказалась возвращаться.

— Капитана Родригеса никто не ждет ни в Барселоне, ни во всей Кастилии, — задумчиво разглядывая подаренную королевой шпагу, сказал дон Хосе Мария. — Никто и ничто, кроме святой Инквизиции и костра за содомию. И, разумеется, позора для всей семьи. Так что очень удачно, что капитан Родригес погиб вместе с «Санта-Маргаритой».

Передернув плечами, донна Хосефа вернула шпагу с чужим именем сэру Генри Моргану и попросила поставить свечку за упокой души капитана Родригеса, если капитану случиться зайти в католический храм. И привезти ей настоящие андалузские кастаньеты.

Она игриво подмигнула капитану, пощелкала пальцами в ритме фламенко и вернулась в кубрик, резаться с джентльменами в кости на раздевание.



Татьяна Богатырева и Евгения Соловьева

Отредактировано: 12.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться