Обскура Сомния

Глава 2. "Живой квартал"

Если бы не благоприятное стечение обстоятельств, наш городишко так и не прославился ничем, кроме поставки микросхем для электронных приборов в окружной центр. Но, говорят, лет двадцать назад (ровно половину из которых он просуществовал процветающим наукоградом) группа иностранных спонсоров заинтересовалась развитием проекта по локализации научной деятельности в специализированном поселении.

Их привлекло наше расположение – удобный способ сообщения и, в то же время, достаточно свободно, чтобы развернуть полномасштабную деятельность. Кажется, такие отбившиеся от общей территории города называются эксклавами…

Благодаря их интересу – и кучи вбуханных в строительство и оснащение денег – серый и невзрачный городок в достаточно короткие сроки разросся до супер-современного технологического центра с собственной инфраструктурой, жилым кварталом для иностранных специалистов и учебными заведениями.

Так возник этот город в городе.

Согласно проекту, планировалось создание пяти потоков производства – неких кластеров, отвечающих каждый за свою область. Однако непосредственно внутри научного городка полностью разместили лишь один из них: тот, что ранее отвечал направлению нашей деятельности – кластер информационных технологий.

Экспериментальные же площадки биомедицинских, ядерных и космических отраслей наполовину вынесли за территорию поселения, расположив их между наукоградом и окружным центром.

Вот там-то, в одной из микробиологических лабораторий, десять лет назад в ходе каких-то неполадок и произошел взрыв, из-за которого случилась утечка опасных частиц в атмосферу…

…С Хэнком мы расстаемся практически у самых ворот, договорившись увидеться вечером, за два часа до отбоя. Он кивает, закидывает лямку своего бряцающего рюкзака на плечо, после чего удаляется, по привычке насвистывая на ходу незамысловатую мелодию.

Я прохожу асфальтированной дорожкой вдоль краснокирпичного здания городского института – издалека он похож на большую квадратную скобку с загнутыми краями флигелей. Здание четырехэтажное, с колоннадой и помпезным фронтоном над главным входом. Когда-то рядом с ним был разбит замечательный парк с фонтаном и коваными скамейками, но теперь от него осталось лишь торжественное напоминание да утоптанная земля на месте газонов, где практически в любую погоду проводят военные учения.

Сбоку к институту прямой галереей примыкает второй, прямоугольный корпус. Там располагается офицерский штаб и наше временное правительство. Поперек фасада висит неизменная длинная растяжка с напоминанием жителям: «Комендантский час – 21:00».

Я иду дальше, мимо учебных корпусов и лабораторий, мимо стеклянного кубика бывшего выставочного центра и технопарка, к неприметному зданию градостроительства и попечительского совета, за которыми начинается дорога к первому жилому комплексу.

«Альфа» построен по новейшей в те времена технологии «умный дом», привезенной из Германии, и достаточно радует глаз.

Издалека группа сбившихся друг к другу домиков больше похожа на муравейник или разбросанные на лужайке кубики с одинаковыми светло-коричневыми сторонами и солнечными батареями на крышах. Сапфировые стекла с технологией автоматического затемнения, экологические улавливатели дождевой воды с системой фильтрации и подачей через трубы для хозяйственных нужд и еще множество удобных в быту вещей.

Все это красивая часть, «лицо» города, выставленное напоказ для привлечения внимания к разрабатываемым им технологиям, но за десять лет мы настолько приспособились и свыклись с ним, что даже перестали его замечать.

По сравнению с этой обложкой, хозяйственные постройки, возникшие уже после окружения Города Стеной, выглядят не так привлекательно. Несколько серых, малоэтажных бараков с квадратными стеклопакетами и плоскими крышами, в которых располагается столовая, кухня, общие душевые, технические помещения и дополнительные жилые корпуса.

Я сворачиваю в проход между двумя из них, по пути обходя выволоченные из задних дверей жестяные ведра, перешагиваю через водопроводные коммуникации, не до конца врытые в землю, уклоняюсь от натянутых между окнами первых этажей веревок с бельем. Все это напоминает мне странную игру с картонными вкладышами. Когда тянешь из бумажного конвертика язычок, и под прозрачной пленкой с контуром рисунка возникают яркие краски. Вернешь – и краски снова испарятся, исчезнут, как будто их никогда и не было.

Точно так же: стоит шагнуть с дороги, как город, оставшийся позади Стены, снаружи, вторгается в привычную реальность, проявляя свое обшарпанное, потускневшее и полинявшее лицо.

Из знакомой приоткрытой двери веет теплом и смешанным спертый запахом чужих вещей. Пробегаю по короткому коридору почти до самого конца, толкая еще одну дверь, сбрасывая с плеч рюкзак, быстро засовываю его под кровать, оправляю свисающую простыну и уже через минуту снова выбегаю на улицу, бодрыми шагами направляясь в стороны кирпичного флигеля при исследовательском центре второго кластера…

…Блейк нет в кабинете, но я как всегда нахожу ее на медицинском пункте в другом конце коридора. Светлая спина в халате, с напряженно сведенными плечами, видна с порога. Блейк стоит, склонившись над какими-то бумагами, у письменного стола, рассеянно подведя руку к лицу – наверное, опять грызет колпачок от ручки.

Она не сразу замечает возникшую в дверном проеме меня, но услышав за спиной вежливое покашливание, оборачивается, мгновенно сменяя задумчивость на лице на благодушную улыбку. Я знаю, она на самом деле рада видеть меня.

У девушки живое, подвижное лицо и чайно-карие глаза в обрамлении жестких загнутых ресниц. Объемная челка полностью закрывает лоб, оставляя на виду только угольно-черные узкие брови вразлет, волосы гладко собраны в хвост на затылке, скрывая несколько седых, как бы посеребренных прядей.