Обскура Сомния

Глава 6. Пока смерть не разлучит вас

У входа в свою комнату я едва успеваю увернуться от внезапно распахнувшейся соседской двери. Немного нерасторопности и несколько мгновений промедления – и вечер бы скрасился синяком на лице, парой царапин, занозой и вконец испортившимся настроением.

– Простите! – слышится звонкое и растерянное, пока обитатель, звеня ключами, пытается протиснуться вдоль стены и одновременно запереть помещение. Получается неладно, потому что помимо себя он старается пропихнуть в коридор еще и какую-то коробку. – Одну секунду!..

Я терпеливо жду, выбора-то все равно нет. Проход узкий, едва хватает места, чтобы открыться одной двери, которые здесь почему-то, вопреки логике, должны делать это наружу. Когда возня с замком подходит к концу, и парень с коробкой разгибается в полный рост, я вижу узкое, заостренное лицо с плохо выбритым редким «пушком», хрящеватый нос с горбинкой и светлый непослушный вихор волос.

Мой сосед-программист. Я не помню имени, а оттого хмуро отмалчиваюсь в ответ на его приветливый и слегка виноватый взгляд.

Пронзительно чистые глаза созерцают меня из-за поблескивающих стекол очков, несмело и как-то смущенно.

– Извините, Зоя, – еще раз говорит парень. Отступает в сторону, давая мне возможность пройти, кивает на прощание и уходит. Несколько секунд после я зачем-то продолжаю смотреть ему вслед, пока наплыв воспоминаний не оставляет меня в покое, возвращая в реальность.

Я ничего не имею против русского произношения своего имени. Просто меня никто так не называет. Сейчас никто не называет…

Я вставляю ключ и, надавливая, потому что замок заедает, отпираю дверь и захожу в комнату. Внутри темно, свет льется только из не зашторенного окна напротив, но и этого хватает, чтобы разглядеть узкую односпальную кровать, застеленную покрывалом, письменный стол, тумбочку, встроенный в стену шкаф для одежды и прочих вещей.

Это помещение еще меньше, чем Гараж, но зато оно – единственное тихое и спокойное место на Базе, где я могу остаться одна. Пусть мне и редко это нужно…

Я не включаю лампу, а на ощупь пробираюсь к кровати, где сажусь и запускаю руку под свешивающееся покрывало, вытягивая на свет потрепанный серый рюкзак. Его я каждый раз брала с собой, когда шла с другом в город, но если задача Хэнка, как выяснилось, состояла в поиске нужных ему деталей, то я обычно занималась кое-чем более неопределенным.

Я собирала воспоминания…

Поглаживаю рюкзак, прислушиваясь к внутренним ощущениям: пальцы встречают затертую до гладкости жесткую ткань, я тянусь к язычку молнии, но еще не успев потянуть за него, неожиданно вспоминаю о самом главном.

В тумбочке у стола, в отделении, заваленном отчетными бумагами и макулатурой, в недоступном для любопытного взгляда месте лежит круглая коробочка размером с ладонь и толщиной с полтора пальца. Верхняя пластиковая крышка, покрытая посеребренной краской, матово сверкает в слабом свете, когда я подношу ее к лицу. Нажимаю кнопку – сбоку загорается красным огоньком детекторная лампочка, внутри начинает что-то крутиться, все наращивая темп, пока гул не сменяется еле ощущаемой легкой вибрацией.

Я втыкаю штекер в разъем, и в наушниках, заполняя все пространство, мягкой волной появляются звуки.

Words like violence

Break the silence.

Come crashing in

Into my little world…

Окружающее как-то сразу откатывается на задний план, замирает, перестает существовать. Я позволяю музыке проникнуть в свои мысли, смешаться с ними, растворить их. Настойчивые звенящие ноты эхом вторгаются в мое сознание, смывая усталость и эмоциональную напряженность. Я чувствую прилив сил, но вместе с тем умиротворение, так, что хочется лечь и не двигаться, расслабленно вытянувшись. Лишь бы только никто не стучал в дверь, не звал никуда, не прикасался. Остаться одной в тишине, заполненной этими прекрасными звуками.

Я люблю музыку. Наверное, одна единственная на всей Базе, потому что ни разу не замечала ни у кого такой штуковины, которую Хэнк назвал плейером. Наверное, я всегда ее любила. Иначе как объяснить, что с того момента, как плейер попал ко мне в руки, я не расставалась с ним ни дня. Он сделан по старой технологии, внутри диск с напылением, по которому устройство считывает данные и преобразует их в звуковые сигналы. Но тем ценнее он для меня. Там тоже воспоминания…

Я прикрываю глаза, подтягиваю на колени рюкзак, звонко расстегиваю молнию и запускаю руку внутрь, на ощупь изучая предметы, которые там лежат. С предвкушением выбираю один, который вытащу на свет первым. Это особый ритуал – разбирать находки по очереди, не позволяя себе выкинуть их на кровать все сразу, потому что тогда воспоминания смешаются и очарование события развеется, оставляя только пустой, молчащий хлам.

Пальцы нащупывают что-то твердое, и я тяну это наружу, раскрывая ладонь. В слабом свете на меня улыбающейся мордой смотрит фигурка существа, похожего на мифического льва ши-цзу, хранителя восточных храмов. Резная статуя сделана из пористого отполированного материала, покрытого красивыми дугообразными полосами – структурами в куске камня, и умещается на ладони, приятно оттягивая ее своим весом.

Я помню, как нашла ее. Мы с Хэнком собирали материалы и забрели в старый район города. Я никогда не была здесь прежде. Несколько невысоких зданий словно выстроены ровным полукругом, в центре которого буйной растительностью разросся когда-то аккуратный и ухоженный сквер.

Я смотрю на тонущие в переплетении ветвей серые и чёрные квадраты окон, и несмотря на общую обветшалость, запущенность и тоскливое одиночество места, мне почему-то не хочется поскорее убраться отсюда. Даже как будто наоборот.

— Пойдём посмотрим? — говорю я Хэнку, в то время как ноги сами собой уже несут меня к подъезду ближайшего дома. Тут все такое... знакомое, хотя одновременно я не узнаю мест, но что-то в памяти отзывается при виде лестничных перил, мутных окон и гулких пролетов.